Вульпус. Книга I: Языки пламени

Счастливый от своего недавнего пробуждения Вульпи нашёл в себе силы молчать целых десять минут, если не считать одного комментария про забавную кошку на дереве, комментария о цвете пальто их спасителя и цвета его же машины, двух комментариев о запахах из местной палатки с шаурмой, которую он назвал «шаур-мясная», и трёх десятков нервных вздохов, которыми он пытался обратить на себя общее внимание.

Мужчина забросил пальто с очками на заднее сиденье и сидел в белой идеально выглаженной рубашке за рулём, напряжённо вглядываясь своими светло-голубыми глазами в лобовое стекло автомобиля.

Куда он вглядывался, было не очень понятно, потому что они с Марком застряли в пробке.

Здесь в полном безделии и скуке мысли Марка, как это всегда с ним бывало, поплыли по волнам ментального философствования и обратились к самой сущности этой, до боли знакомой Марку, пробки. Давайте поразмышляем вместе с ним…

Мой дорогой читатель (как ты там, кстати, всё ли у тебя хорошо?), доводилось ли тебе стоять в пробке на Ленинградском шоссе? Сколько здесь вас, несчастных, кто вынужден каждый будний и выходной день в зимнюю стужу очищать свои машины от снега, а жарким летом проветривать адскую котельную салона и нащупывать раскалённую кнопку кондиционера? И не хватало только этого, так жители севера Москвы и области вынуждены каждый вечер стоять в самой постоянной и самой невыносимой пробке на этой стороне земного шара.

«Откуда она берётся?» — думает водитель фуры, направляющийся за Москву в ближайшую ИКЕЮ, чтобы сдать машину и благополучно пойти отдыхать. «Но как?» — думает несчастный повеса, владелец комичного Жука, пытающийся выехать из Подмосковной Гипербореи.[1] Если вечером все едут с работы, то почему возникла пробка на выезде из Химок? Если вечером все едут прохлаждаться в Москву, то почему возникла пробка на въезд в Химки? Неужели каждодневно ровно половина северян желает отдыха дома, а другая половина запрягает свои драккары[2] и бороздит Ленинградку в сторону центра столицы моей Родины?

Ещё интереснее вот что: каждый раз, когда над знаменитой Ленинградской пробкой нависает дамоклов меч рассасывания и исчезновения, когда свет надежды касается ликов и рабочих фур, и пилотов Жуков, тогда, как по мановению руки, из-под земных недр возникают заборы, рабочие и знаки, которые без жалости и сострадания забирают у несчастного населения как минимум половину дорожных полос, и всё возвращается на круги своя.

Снова пробка, снова Ленинградка.