Шутка Орзиле

Сбежать в Хэлое к папе с мамой под крыло? Спрятаться в родном мире?

Не затем я прожил свои пятьсот лет, из которых больше половины посвящены службе и защите Армэра! Я гордо вскинул голову. Можно изменить тело! Но не душу воина — как не свести Печать с лица!

Поток ледяной воды привёл меня в чувство. Тренированное тело отозвалось готовностью каждой мышцы. Уровень силы остался при мне, даже вырос, как всегда после Возвращения. Интересно, я ведь сейчас могущественнее Верховного. Способен ли я перестроить себя сам?

Что толку обманываться.

Печать не позволит. Кэй, тебе предстоят весёлые годы…

Из ванны я вышел с невозмутимым лицом. Гордо прошагал мимо выпучившего глаза Скайя, подошёл к шкафу с одеждой, не торопясь выбрал рубашку и брюки. Спасибо, поганый корг, хоть рост ты мне оставил! Трудно было бы, полтысячи лет глядя на всех сверху вниз, задирать гордую голову, заглядывая в лица! О, даже сапоги менять не придётся. Как чистокровный маргре, я обладал скромным для парня размером ноги, не портящим теперь высоченную девицу.

Рубашка в груди не жмёт — мышцами я обделён не был, зато в поясе провисает. Ничего, ремень для того и существует. Да подавись ты тухлым крумом, Гроймер! Шикарные рыжие волосы привычно скрутились в хвост.

— Скай, я к Верховному. Ты нординги запер?

— Д-да… Кэй…

— Что?

— Ты… в порядке?

— В полном!

***

Гроймер откровенно наслаждался, глядя на меня:

— Кэйори, ты в курсе, насколько великолепно выглядишь? Как был самым прекрасным созданием Элимеи, так и остался!

Я подождал, пока юные будущие Всадники, свежеиспечённые выпускники Академии, покинут зал Службы, старательно не замечая их вытянутых лиц и расширенных глаз, и лишь затем дал волю гневу:

— Гром, ты соображаешь, что творишь?! Как я теперь на корга сяду? Боком?! Грудями в упряжь? Буду биться вот этими пальчиками? И несколько дней в декарде брать отпуск по состоянию здоровья?

Мой учитель и командир скользнул с кресла, приблизился, задрал мой подбородок и заглянул в откровенный вырез рубашки:

— Ничего, упряжь стерпит.

Отпуск, вернее, свободные дни, вам всем положены. Ты один их не брал все три сотни лет. Твои корги, насколько я помню, постоянно такие же тощие, как и ты. Ноги пошире раздвинешь, благо длинные. Чтобы подчинить нординг, физической силы не требуется.

Он хохотнул и вдруг стал серьёзным:

— Кэй… Не подумай, что я издеваюсь. Но это вынужденная мера. Я устал успокаивать влюблённых в тебя девочек.