Шутка Орзиле

И три ночи он спал на самом краешке кровати, ложась и засыпая так, чтобы меня не видеть и не чувствовать…

Что мне делать? Что?

Попросить отдельную комнату? Отряду на смех?

Я угрюмо примостился на краю постели.

Одеяло у нас тоже общее…

Гром, это — часть твоего плана?!!

Тихие шаги. Полотенце, обмотанное вокруг пояса.

— Кэй… отвернись, пожалуйста.

Первый раз за всю жизнь я сдержался и не нагрубил.

— Скай… Я же девчонка только с виду. Ладно, тебе невмоготу глядеть на меня. Но я-то — что нового я увижу в тебе?!

— Дело не в этом…

— А в чём?!

— Я слишком сильно возбуждён.

После трёхсот лет мне снова хотелось выть, как тогда, когда Гром с размаху влепил мне Печать.

— Скай. Мы напарники. Всадники Ночи. Защищаем друг друга в бою. Чтобы ты успокоился… мне нужно удовлетворить твоё желание?

Его глаза сверкнули в полумраке:

— Кэйори… Рыжая Смерть. Твоё сердце и впрямь кусок льда, как все говорят. Отвернись, дрянной корг, или я врежу тебе!

— Пошёл ты к Орзилэ!

Я подорвался и вышел, не оглядываясь.

Переночую у коргов в закуте. Не впервой.

***

Зал ярко освещён и набит битком. Все столы заняты, но, стоит мне только показаться на пороге, громогласный рёв облетает всех:

— Рыжий! Кэйори! Кэй! Иди к нам!

Места образовываются, словно высвеченные нордингом. Я нахожу белобрысую голову Рейке и уверенно плюхаюсь с ним рядом.

Тут же два десятка кружек с урсе оказываются передо мной.

— Хаэр, Рыжая Смерть! За Всадников!

— За Отряд! За новую Штопку!

— За всех вернувшихся!

Арине тянет мне кружку — той самой рукой, что я вчера отрубил.

— Хаэр, парни! За Печать!

К нашему столу тут же подставляют ещё несколько. Придвигают стулья.

— Кэйори, ты бесподо… бен.

Быструю паузу я слышу всё равно. Презрительно фыркаю:

— Девка в Отряде — как коргу хвост: только снится! У кого появились сомнения, что с вами парень, могу развеять! Есть желающие — прошу хоть сейчас!

Пани примиряюще хлопает меня по плечу:

— Кэй! Это ж только до следующего Возвращения! Походишь красоткой…

— И снова станешь красавцем! — подхватывает, хохоча, Рейке.

— Правда.

— Ничего себе! Это ты ж в каком поколении маргре?!

— В семьдесят втором. С образования Армэре.

Парни смотрят на меня, присмирев.

Чтоб они сказали, зная, кем мне приходится Иломена!..

Среди множества радостных лиц я замечаю чёрную макушку. Очень далеко.

Это — неправильно. Неважно, что мы вчера поругались. Он прикрывает мне спину.