Легион павших. VI - VII Акт

Больше конкретики. Можешь у меня совета спросить, если сам не умеешь. Мне помочь тебе только в радость. Смотри, у меня уже есть несколько идей: ты не можешь уничтожить всю Орду по щелчку пальцев; не можешь добавить мозгов паладинам. Конечно, если убить их и призвать, ты можешь думать за них, хотя..., — он цокнул языком, — тут тоже проблемка. Тогда новая идея! Ты даже себе не можешь признаться в том, что испытываешь к одной нашей общей знакомой крылатой...

— Что за ерунду ты несешь?

— Безотказный способ, да? — Райз самодовольно усмехнулся.

— Одно только упоминание, и ты...

— Заткнись. Еще Кару разбудишь. Уверен, что хочешь привлекать ее внимание именно таким способом?

Райз беззвучно рассмеялся. А способ, и правда, безотказный.

— Спи давай.

Без лишних возражений Къярт снова устроился на шкуре. Взвесь вокруг постепенно растворялась — можно было выдыхать. Во всяком случае, на сегодня.

— Райз? — тихо позвал Къярт. — Спасибо. За все. И я действительно не злюсь.

— Я знаю.

Спи.

Кому, как не ему было знать настроение напарника. К сожалению, тот злился намного реже, чем того хотелось бы: алую дымку Райз предпочитал на порядок больше серой взвеси, и отнюдь не потому, что с помощью первой расправляться с врагами было куда сподручнее.

- 7 -

Дорога к главному убежищу Зова Крови заняла четыре долгих, побитых дождем дня. Первый из них пришлось разделить с дрожащими под пронизывающим ветром паладинами, что ехали верхом на виторэ в центре колонны.

Призванные, в большинстве своем, были вынуждены идти пешком: в отличие от живых мертвые не знали усталости.

Къярт ехал в постоянном сопровождении Кары и еще двух десятков призванных. Те выстроились кольцом и держались на небольшом отдалении, а несколько виторэ кружили над головой, следя за округой. Как и следовало ожидать, Райз и не думал держать в узде свою паранойю.

В отличие от Кары он время от времени покидал оцепление, чтобы поговорить с Есхарией. И каждая такая инициированная порученцем беседа неизменно нервировала Райза.

Он старательно не подавал виду и, возможно, его неудовольствия не замечал никто, кроме Къярта.

Четыре долгих — слишким долгих, как для начала весны — дня. Что уж греха таить, в какой-то момент Къярт начал думать, что лучше бы все это время он призывал души, чем бестолково ехал наедине со своими мыслями. Он честно пытался отвлечься: устанавливал связь то с одним разведчиком, то с другим.