Эльфийская сага. Изгнанник

Лорд главнокомандующий, подождите меня!

Пурпурное небо качнулось, и в ушах засвистел злой горный ветер. Над холмистыми грядами вдруг прокатился гикающий смех духов гор. Хилый невольно поежился, пригнулся к шее коня и скосил глаза, надеясь узреть бесплотных тварей в синей колючей темноте. Но духи гор не имели тел; они носились над кряжистыми отрогами в дыханье ветра, жили в белизне облаков и купались в свете звезд. Любой из Верхнего Мира знал – услышать хохот духов гор к беде, большой и страшной беде.

Полукровка воззвал к Луноликой Иссиль одними губами и бросил взгляд на спину Габриэла, вырвавшегося вперед.

Темного эльфа не заботили ни злые духи, ни пугающие древние предания, ни суеверный страх надземных рас, и Хилый невольно позавидовал беспечному равнодушию народа Сумерек, не верившему ни в свет, ни в тьму.

Старший маршал и полукровка ворвались в деревушку незадолго до рассвета, и застали на ее месте огромное пепелище с грудой выгоревших обломков. Она походила на громадную кучу мусора, но ни как не на грозный оплот работорговли Триона.

Черные гоблины носились меж ярких огней, взбивали подошвами тучи пепла, громко рычали и ругались, еще пытаясь спасти что-то из того, что варилось в кипящем котле адского пламени.

Габриэл спешился и медленно повел жеребца под уздцы узенькой деревенской улицей. Кое-где тлели обломки домов и таверн, от иных руин валил густой ядовитый дым, застилая Горгано непроницаемым коконом. Казалось, пристанище грорвов смел смертоносный раскаленный буран.

- Белый Лебедь! Гореть ей в Обители Предков, - шипел черный гоблин, разгребая гору пепла и отыскивая уцелевший скарб.

- Белый Лебедь? Здесь? – Высокомерно поинтересовался Габриэл у старика, стоявшего на коленях у угольно-черного холмика золы.

- Да, - взревел тот. – Убила охрану, освободила пленных и подожгла подвалы. Мы преследовали ее до Кривых Оврагов, но у Пиков Эйи она от нас ускользнула.

Габриэл, дернув бровью, усмехнулся. Молодой шерл с детства недолюбливал черных гоблинов больше прочих народов Триона, а уж после расправы над Дредом, так и вовсе проникся лютой ненавистью к этому грязному ничтожному отребью, зовущему себя народом.

Весть о том, как горстку тупоголовых грорвов, притворявшихся благородной расой, лихо уделала воительница в другое время позабавила бы его, но сейчас темному эльфу стало не до смеха.

- Освободила пленных?

- Да, лорд, освободила.

- Всех?

- Большинство, - отвечал погорелец в облаках черного марева.