Эльфийская сага. Изгнанник

– К тем, что остались в темницах, уже не добраться. Своды пещер обрушились. Прохода нет. – Гоблин резко ударил кулаком о золу, - эта гадина лишила нас полугодовой выручки! Мы разорены! Разорены!

- Печально слышать, - бросил Габриэл и с отвращением сплюнул, показывая явное презрение к занятию местных жителей.

Черный гоблин захрипел от злости и взглянул на наглеца. На первых порах, он принял его за покупателя, прибывшего за живым товаром, однако рассмотреть, кто с ним говорил: эльф, орк, гоблин, тролль - не успел. Габриэл демонстративно и совершенно бесстрашно развернулся и направился дальше, ведя коня в поводу.

Все, что осталось работорговцу – узреть развивавшуюся тяжесть бархатного плаща, пылающего искрами лунного серебра, глухой капюшон и круп серого кохейлана с длинным шелковистым хвостом.

- Плохо дело, - проговорил Хилый, когда молодой шерл застыл у груды обломков «Секиры и кулака».

Густой смог столпом непроницаемого облака вздымался в светлеющее небо. Тлеющие деревянные перекрытия потрескивали, среди мусора что-то с грохотом разрывалось, видно, лопались стеклянные бутылки и окованные лампы.

Вокруг пепелища с проклятьями кружили гоблины.

- Белый Лебедь неуловима, - застонал доверенный принца, ожидая, что теперь ему точно не увернуться из-под горячей руки разгневанного главнокомандующего. – Все пропало, все пропало!

Габриэл в полголоса приказал:

- Закрой рот.

Хилый понурил голову. По впалым щекам полукровки носились желваки, зубы тихо поклацивали - долго молчать он не мог.

- Вот ведь тварь! И почему ее называют Белый Лебедь, она ведь баба? Правильно звать ее Белая Лебедь! Нет, это я так, размышляю, мой господин.

Но я ведь прав? Баба она и есть баба! Хотя, черт с ней! Это ее имя, пусть называет себя как хочет! Хоть тьмой, хоть рассветом, хоть задницей осла! Что нам теперь делать?

- Я уезжаю, - бросил шерл, сдерживая гнев, обуявший его впервые с момента гибели Эбертрейла. – Прощай.

- А… - полукровка рухнул на колени и склонил голову, - вы меня не накажете?

- Не накажу.

Хилый вздрогнул и покосился на эльфа.

Габриэл проявил милость, не казнив оскорбившего его солдата, хотя был в своем праве. Для полукровки это означало только одно – с этого часа он переходил в собственность шерла и был обязан служить ему до тех пор, пока шерл не освободит его или пока это не «сделает» смерть.

- Возвращайся в Сторм, - повелел ему новый владелец. – Сиди там и не высовывайся. На послания принца не отвечай. Если ты мне понадобишься, я сообщу.

- Да, господин.