Одной крови. Вселенная бессердечна

Когда шаги стихли, он дал добро.

Подойдя к постаменту из белого мрамора, я поняла, что достигла цели. Змей смотрел на меня своими не-глазами, и я, подавляя трепет, взяла меч в руки. Навершие оказалось теплым, и удобно лежало в ладони. Ножны тоже покоились рядом, хотя сперва я их и не заметила. Перекинув их через плечо, и продолжая стискивать в руках на удивление легкий меч, я заспешила обратно.

Шаг за шагом пробираясь по уже знакомым коридорам, я удивлялась, что совершенно не чувствую вес меча. Будто он был сделан из пластика.

Под завывания холодного ветра, доносящиеся из открытого окна, я приблизилась к задней двери дома. Последние метры я преодолевала уже не осторожным шагом, а почти бегом, судорожно сжимая в одной руке ключи, в другой – меч. Один из моих почти невидимых друзей должен был отвлечь охранника, чтобы я могла вырваться на свободу, но похоже, что-то пошло не так. Либо я слишком долго возилась с мечом.

– Стой! – шкафоподобный мужчина в костюме стремительно приближался, с удивительной скоростью для его комплекции.

Я замерла, но не по его приказу, а оценивая ситуацию. Шкаф поднес рацию к губам, и я вдруг остро осознала, что медлить нельзя. Фиолетовый шар силы сорвался с моей руки и устройство оказалось в дальнем углу. Мужчина взревел, и своим каменным кулаком ударил мне в челюсть. Боль была адская, из глаз брызнули слёзы. Ключи выпали из руки и я потеряла их из виду.

Тени старались заслонить ему глаза, но Шкаф лишь отмахнулся от них. Когда он склонился и сжал свои мощные пальцы на моем предплечье, я сплюнула кровь, и бесшумно вонзила меч в его тело.

Оно оказалось мягким и податливым, и клинок вошел в него, как нож в масло. Я ошарашено смотрела, как жизнь вытекает из раны вместе с кровью человека, которого я только что убила.

Боль в его глазах была огромна, как океан. Мой собственный ужас порождал сострадание, но на него времени не было!

Осознание пришло быстро. Теперь я – убийца.

Запах меди и железа достиг носа. Мои руки были все в крови, а меч чист – как свежеотполированная сталь.

И казалось, в фиолетовых глазах змея промелькнуло сытое удовлетворении.

Из рации, валяющейся в дальнем углу, раздалось шипение, затем слова:

– Хэнк! Хэнк, прием! Где ты, черт тебя побери?!

– Эвелин, быстрее! – голос Блума ворвался в мое сознание, и я медленно поднялась. – Пока не стало слишком поздно!

Ноги меня не слушались, однако с каждой секундой мне всё лучше удавалось их контролировать.