Кор-Унтару Драконий узел

хотел, чтоб ты своими глазами увидела, какая это куча денег — двадцать готлемов! — Микаль всплеснул руками и сник, тихо добавив: — Уж что говорить про тридцать.

— Тебе никто не сообщал, что ты просто бесподобный жмот, уважаемый? — сощурив глаза, процедила Вдова. — В твой кошель староста за чучело шестьдесят, а то и семьдесят отвалит. Весь околоток в курсе, что вашему Дорму для полного собрания не хватает как раз вот такого, матёрого, здоровенного, преотличного волка. Он за этого зверя жору душу продаст! Так что, дражайший, давай сюда ещё пятнадцать монет.

— А что ж ты, что ж цену-то так?.. Чего скачет-то?

— Кто бы говорил.

Засопев, огладив рабочий фартук, проверив что-то в кармане и махнув рукой, скорняк, наконец, двинул в подсобку и по возвращении добавил десять монет к уже имевшимся двадцати. Поймав вопросительный взгляд, он лишь нахмурился сильнее — даже очки сдвинулись на переносице.

— Лис ты хитрый, Микаль, а не человек, — протянула Вдова. — Такой чистейший лис, что мог бы и чучелом пойти на чью-нибудь стену.

— А угрожать мне не надо.

— Кто ж угрожает? — Тихо бряцали готлемы, падая на дно кошелька. — Я лишь хочу сказать, что совесть человеку иной раз помогает не доводить дела до крайностей...

На лице кожевника не осталось и следа улыбки, которую он так ловко нацепил при виде охотницы на пороге дома — только глухая неприязнь и твёрдое решение своего не отдавать. Мрачным взглядом он проследил, как женщина поднялась со скрипнувшего стула, пряча туго набитый кошель за пазуху.

— Тихой ночи тебе, Микаль, — обронила на прощанье — мягко, будто пером погладила — а после вышла, крепко бухнув дверью.

Только сейчас старик заметил, что сжимает край фартука в кулаке. С досадой выпустив передник и тряхнув рукой, он перевёл взгляд на теперь уже свою добычу. Мысленно желая камнепада Вдове на голову, он опустился на колени перед мёртвым зверем и взялся заново осматривать труп: приподнял по одной лапы, повернул голову, прощупал бока и шею.

Что-то было с этим волком нечисто.

Сбитый с толку, скорняк сел на тощий зад.

«Да что ж она его, задушила что ли?»

Повертев эту мысль так и эдак, старик только сплюнул: «Ж-жорова баба!» — и кряхтя поднялся с пола. Не всё ли одно, как Вдове в руки этот серый попал? Да хоть бы и от страху помер. Микалю не интересно.