Кор-Унтару Драконий узел

Когда те отошли, получив своё пиво, Олаф не стал продолжать тираду, а только припечатал детище неразумное таким тяжёлым взором, что лучше бы подзатыльник отвесил.

Так и не дождавшись прямого взгляда, родитель потряс головой: как справляться с этими детьми? Как уберечь от всех опасностей? Как втемяшить в глупые головы, что надо делать, а что не след? Теперь не спи по ночам. Гадай — проболтается маг о выходке сына или махнет рукой? Жди изо дня в день гостей из кардерии!

— Иэх! — расстроено выдохнул Олаф и нагнулся, спрятавшись за стойкой.

Через мгновение на свет божий показалась плетёная корзина, накрытая платком. — Держи. Отнесёшь Тобу Добряку. Он уж давно просил...

— Чего? Твоей знаменитой наливки?

Под платком хорошо угадывалось бутылочное горлышко.

— Прям уж знаменитой, — Олаф фыркнул, ухмыляясь. — Посидели разок, ему и запомнилось, что хороша была... Ты давай, сгоняй, пока Терих твой умного изображает, — он кивнул на до сих пор занятого подсчётом парня. — Быстрее обернёшься.

— Папа, он Тейригиф.

И совсем не тупой. Просто ему нужно больше времени, чем... другим людям.

— Вот и дай ему полчасика. По-дружески.

Эрикир молча взял корзину и двинул к чёрному входу за лестницей. У столика, где засел белобрысый, он приостановился, перебросился с товарищем парой слов и, замычав песенку, вышел во двор.

— Всё равно — Терих. Это ж хоть можно вымолвить, а то... Госпожа?

К стойке подступила высокая женщина с котомкой и луком за спиной. Олаф не заметил, как она зашла в трактир, и совсем не слышал её шагов, пока провожал взглядом сына.

На обращение гостья ответила не сразу — ещё некоторое время смотрела в сторону хлопнувшей двери чёрного входа.

— Вы ищете?..

— Да, — перебили трактирщика.

Молчание.

Олаф прокашлялся — всякие люди приходили к его порогу — и спросил то, что спросил бы любой на его месте:

— Так что ж вы ищете?

— Свободную комнату дня на три-четыре. — Очнувшись от неких занимавших её дум, незнакомка вдруг дружелюбно и широко заулыбалась, будто вспомнила внезапно, что надо улыбаться, если хочешь расположить к себе человека.

Губы растянулись, открыв верхний ряд белых и ровных зубов.

Трактирщик повёл бровью и тут же стушевался, но посетительница, казалось, ничего не заметила. Она поправила тёмный платок на плечах и расслабила шнуровку потёртого плаща, плотно облегавшего фигуру. Олаф перевёл взгляд на седые пряди в чёрной шевелюре гостьи и, не удержавшись, воровато зыркнул на высокую грудь.

— Комната на втором то-эта...