Последний реанорец. Том VII

Сейчас обе девушки напоминали каменные изваяния, но даже так я смог в мельчайших деталях рассмотреть все те коррективы, что внёс прошедший злополучный год.

Трубецкая и раньше могла похвастаться своими завидными формами, но сейчас она в прямом смысле расцвела. Всё то же ангельское личико с голубыми глазами. Правда, взор и нежные черты лица стали чуточку суровее и холоднее. Однако из-за нахлынувших эмоций подрагивающие губы и затравленный взгляд выдавали боярышню с потрохами. Прасковья же наоборот с самого первого мига попадания в кабинет пронзала меня виноватыми и потерянными глазами, но сейчас было важно не это, важно было то, что от воинственного нрава княжны более не осталось и следа.

Потому как перед собой я сейчас видел мягкую и одновременно кроткую девицу. Даже её лицо стало выглядеть нежнее, а былая суровость растворилась в беспощадных потоках времени.

Могу сказать, что ныне Трубецкая, Потёмкина и Романова находились на пике своей девичьей красоты. И более чем радовали реанорский взор.

‒ Вы ничуть не изменились, граф.

Даже после случившегося…

‒ А вот вы, ваше высочество, стали несравнимо прекраснее и величественнее. Марина, ты, как и всегда великолепна, ‒ чуть склонив голову отозвался я, параллельно с этим целуя руки обеим девицам.

Лица Виктории и Марины вдруг расплылись в лучезарных улыбке, ротик великой княжны медленно раскрылся, чтобы что-то произнести, но не прошло и мгновения, как губы девушки вернулись в исходное положении, и та с неприкрытым интересом уставилась на развернувшуюся перед собой картину.

Алине и Прасковье хватило доли вдоха, чтобы выйти из своего состоянии прострации, а затем секунду спустя я оказался бесцеремонно схвачен обеими девушками с двух разных сторон прямо на глазах у всех присутствующих.

Хм, неожиданно, но… приятно. От Алиши я ожидал нечто подобного, а вот Прасковья удивила. Сейчас это чревато проблемами, но… да уже плевать мне на это! Если и решать возникшие проблемы, то все сразу.

‒ Прости… ‒ вдруг совсем тихо произнесла Потёмкина, шмыгнув носом, не в силах встретиться со мной взглядом.

‒ Прости, пожалуйста…

‒ Да, прости нас, Зеантар, ‒ поникшим тоном вторила Трубецкая, крепко меня обнимая с левого бока. ‒ Если бы не мы, то…

Разрази меня трижды Бездна! Этого мне еще не хватало. Что за бред и что за вздор?..

‒ Достаточно! ‒ холодно отрезал я, перебивая девиц и начиная неосознанно злиться, ведь после пробуждения настроение было полное дерьмо, а после услышанного оно лишь ухудшилось. ‒ Скажу лишь один раз.