Недостойный сын

- Так Вы этось пили?! - изумился тюремщик, - Чудно! Оно ж для омовения послетрапезного!

- Не тебе решать, что мне делать! - рыкнул я, пресекая ненужную беседу, в которой начинаю выглядеть идиотом. - Забыл мой титул, простолюдин?! Или тоже уже ридганом стал?!

- Что Вы! - смутился толстяк, пятясь задом к двери. - Как можно! Я же ж от доброты волнуюсь! Хоть бы кусочек съестного попробовали, а то ни живота, ни морды!

- Морды?! Где ты тут морду увидел, кроме собственной?! - окончательно пошёл “в разнос” я, чувствуя, что действительно гневаюсь.

- Вон, бестолочь! Где таких берут только?!

Бедняга, побледнев, кинулся к двери.

- Стоять!

- Стою, Ваше Милосердие!

- Ничего не забыл, идиот?

- А?

- Посуду!

- Ой, и точно! Сию моменту!

От злости на туповатого стражника меня трясло ещё с полчаса. А вот это - ненормально! В прошлой жизни никогда так не психовал, даже в серьёзных ситуациях. Неужели от владельца тела часть характера перешла? Не исключено… Так кто же я теперь больше? Ридган Ликкарт Ладомолиус - непутёвый сын путёвых родителей или Александр Александрович Костомаров - простой старик с Земли? Может, и тот и другой.

Присмотрюсь к себе и со временем разберусь - сейчас гадать нет никакого смысла.

А вот перепалка со стражником даёт информацию к размышлению. Первое - есть предложенную пищу не просто не рекомендуется, а очень губительно для здоровья. Этот недалёкий мужик слишком напирал на дегустацию. Теперь уверен, что до вечера, после подобных яств, не дотянул бы.

Второе - мой титул ридгана. Даже с такими тяжёлыми обвинениями и отдавленной правителю мозолью, меня легче тихо убить, чем разжаловать. Поведение тюремщика яркий показатель, что и за решёткой остаюсь “белой костью”. Хотя есть одна несостыковка - врач франга мне привычно тыкал, а этот исключительно на Вы.

“ Франга - он же, воюющий со смертью, - опять ожил внутренний справочник. - Для лекаря едино, кого забирать из её рук. И канган, и простой борга одинаково важны для Эрины Милостивой.

”

Понятно. Доктора имеют право с титулами не церемониться. В принципе, правильно, а то высокопоставленный больной на шею сядет и ножки свесит. Потом хорони его, важного, но мёртвого, объясняя у собственной виселицы злым родственничкам усопшего, почему вместо сердечных капель бочку вина прописал и клизму при непроходимости аристократического седалища не поставил, ежечасно бегая за любимыми сухариками покойного.