Ренард. Щенок с острыми зубами

Кто это такая и почему называет тётку Клодину бабусей? Та вроде не старая ещё, да и детей у неё нет…

- Аннетка это, внучатая племянница моя. Мать-то ейная преставилась раньше времени, вот я и приютила, — ответила на так и не прозвучавший вопрос Клодина и подтолкнула Ренарда к сарайчику. — А ты пока дров натаскай вон туда.

«Вон там» над кострищем, обложенным камнями, на кованой треноге висел объёмистый чан.

- Варить, никак, меня собираешься? — полушуткой, полувсерьёз поинтересовался Ренард.

Вряд ли, конечно же, но мало ли, и на всякий случай он решил уточнить.

- Скажешь тоже, — засмеялась Клодина. — Хочу инших с твоего следа сбить, да и помыться тебе не помешает, вон какой, чумазый весь. И вонючий.

***

Ренард сюда уже уставшим пришёл, а пока дров натаскал, пока воды, и вовсе умаялся. Он устроился у костра, то и дело подкидывая полешки в огонь, да и не заметил, как прикорнул.

- Просыпайся, де Креньян, — окликнула его Клодина уже под утро. — У меня всё готово почти. Раздевайся и вставай вот сюда.

Ведунья показала большим черпаком на деревянное корыто, стоявшее рядом с кострищем, и продолжила разливать бурлящую воду по трём большим вёдрам.

Из них уже торчали охвостья трав, очевидно, шалфея, дудонника и черемицы. Ренард вдохнул травяной аромат, зябко поёжился от утренней свежести и принялся скидывать одежду. Сбросил куртку, стянул сапоги, снял через голову рубаху, стащил штаны и уже развязал исподнее, как за спиной прозвучал звонкий голос.

- Бабусь, я полотенце принесла и смену белья, куда его?

От неожиданности Ренард подскочил, натягивая подштанники чуть не до шеи, а ведунья недовольно замахнулась на родственницу черпаком.

Аннет же залилась звонким переливчатым смехом.

- Вот ведь, неугомонная девка, — тётка Клодина погрозила ей пальцем. — А ну-ка, егоза, геть в дом, и носа мне не кажи!

- Да ухожу уже, ухожу, — успокоила Аннет родственницу и набросила широкое полотенце Ренарду на голову. — Держи, победитель нечистых.

В её голосе прозвучала насмешка, но Ренард не совсем понимал, над чем она потешается.

То ли над ним, как «победителем нечистых», то ли над ситуацией в целом. Он густо покраснел, всё ещё удерживая подштанники двумя руками, но пока собирался с ответом, девушка уже удалилась.

- Всё, ушла она, скидовай портки, — поторопила его знахарка. — Меня можешь не стесняться, я тебя всякого видела.

Поняв, что он не спешит, Клодина чуть ли не силком стянула с него штаны и загнала в корыто, напоследок звонко шлёпнув ладонью по голой заднице.