Ренард. Щенок с острыми зубами

Опасность, — передразнила его Аннет и наставительно подняла указательный пальчик. — Это же зелигены, бестолочь! От них одна польза людям, никакого вреда, а ты на них с мечом накинулся, дурень!

Зелигены! — возмущённо фыркнул Ренард.

«Как будто это ему должно было что-то сказать. Подумаешь, важность, какая! Да ему хоть зелигены, хоть кодриллы, хоть барбегази. Ни тех, ни тех он не видел, да и слышал-то про них всего раз. И то — от Вейлира, чтоб ни дна, ему ни покрышки. А все иные, с кем, так или иначе, приходилось сталкиваться, ничего хорошего не приносили.

Взять хотя бы того же лешака. Тоже вроде как на людей не нападает, а вот ведь… напал».

Это всё Ренард только подумал, а вслух буркнул:

- Да какая разница?! Нечисть, она и есть нечисть.

- Правильно бабуся говорила: ума у тебя, с гулькин клюв, — насмешливо фыркнула Аннет. — Зелигены, они добрые, танцевать любят, петь. Они, даже если обидеть, не кинутся, убегут просто. А мне помогают — нужные травы находят, о новых рассказывают.

- Мне-то откуда было знать? — возразил де Креньян.

- А надо бы, раз уж на иных охотиться взялся, — припечатала девушка и развернулась к зелигенам. — Идите милые, в другой раз допоём-дотанцуем, у нас тут победитель нечистых на голову свалился.

В душе у Ренарда вскипела обида.

«Так, значит? Ума с гулькин клюв?! Победитель нечистых, это надо?! Он её, значит, спасать, со всеми, значит, намерениями… закрыть грудью и всякое такое, а она, значит… Пигалица неблагодарная! Другая бы спасибо сказала!»

Особенного опыта в общении с девочками у Ренарда не было, да и не нужен ему опыт такой, если они все так общаются.

Он вскочил, лихим движением вбросил меч в ножны... С первой попытки не попал, вбросил снова. Получилось только с третьего раза. Потом отряхнул штаны от лежалой листвы и прилипших травинок, гордо выпрямился, мотнул головой, как стоялый конь…

- Да и пожалуйста! — бросил он напоследок, развернулся на пятке и решительно зашагал прочь.

..

Зашагал бы, если бы не так сильно задирал нос, выказывая оскорблённую мужскую гордость и всю глубину праведного негодования.

В грудь упёрлась толстая пружинистая ветка и мягко вытолкнула его назад. Под заливистый хохот Аннет и хрустальный смех зелиген, Ренард снова появился на поляне, пятясь, как рак и мелко перебирая ногами. Ладно, хоть не упал снова им на потеху. Он ожёг насмешниц рассерженным взглядом, но на поляне осталась только Аннет.