Ренард. Щенок с острыми зубами

— Ты сможешь весточку Аннет передать?

- Эт, племяшке Клодининой? — оживилась кухарка. — А ты чего, с ней гуляешь? И давно? А мать с отцом знают про то?

- Симонет, давай без лишних вопросов, без тебя тошно, — оборвал её Ренард. — Просто скажи, что отец меня в послушники отдал, и я с нею свижусь при первой возможности.

- Передам, отчего же не передать, — согласилась она, — А ты пока вот возьми, покушаешь у себя в комнате.

Симонет почти насильно всучила ему кругаль кровяной колбасы с краюхой ржаного хлеба, и Ренард отправился к себе в спальню.

Это была его последняя ночь под крышей родного дома.

***

Провожали его ранним утром, и если честно, Ренард ждал большей душевности. Жильбер, по своему обыкновению, вообще не потрудился прийти. Отец сухо кивнул на прощание, а мать напутствовала его без тени слезинки в глазах.

- Хорошее дело вы с отцом затеяли, сын мой, богоугодное. Служи достойно и почитай Господа нашего, навёрстывай упущенное. А я пойду, помолюсь за тебя, — сказала она, перекрестила сына напоследок и ушла к себе в спальню.

Вот и все проводы.

Тем временем, мучимые похмельем, церковники нетерпеливо топтались в дверях. Отец Онезим держал под мышкой большую бутыль вина, сержант бросал на неё вожделеющие взгляды.

- Я сейчас скоренько обернусь и приду, смотри не начинай без меня, — громко прошептал брат Рул настоятелю и повернулся к Ренарду. — Поторопись, вьюнош, наша служба не терпит отлагательств.

Ренард покидал имение с двойственным чувством.

С одной стороны, словно камень с души сбросил, когда шагнул за порог, с другой — было чуточку грустно. С отчим домом связано много событий, светлых и радостных. Впрочем, воспоминания он решительно отогнал, чтобы не дойти до печальных.

Да и нет смысла в переживаниях. Всё уже решено. За порогом новая жизнь и новые свершения.

И новый Ренард де Креньян — воин Господа.

Ушёл он, в чём был, прихватив только пояс с оружием. Да и не нажито ещё ничего толком. Одежду всё одно скоро менять, из этой он вырастет, с сапогами та же история.

Флана, если только взять, но сержант заявил, что храмовнику конь ни к чему. Слуга божий, должен рассчитывать, только на подаренное Господом при рождении — на руки, ноги и голову, остальное избыточно и греховно. Ну а Ренард спорить не стал.

До Фампу они добирались втроём, а там, уже на центральной площади, разошлись. Настоятель отправился в церковь, а сержант с Ренардом — в расположение воинов Храма.