Ренард. Щенок с острыми зубами

Подбежавший отец схватил сына за плечи, покрутил, и в его глазах промелькнуло облегчение. Только на миг. Потом его лицо застыло, взгляд налился тяжестью, губы сжались в тонкую полоску.

- Быстро домой. Завтра поговорим, — холодно приказал он и повернулся к крестьянам. — Спасибо вам, добрые люди, за отзывчивость. Завтра поутру пришлю в Фампу Тибо с вознаграждением.

Мужики обрадованно загалдели, поклонились де Креньяну в пояс на прощание и отправились восвояси.

А Ренард уже подходил к имению. Едва он зашёл во двор, навстречу бросилась матушка и сёстры.

Мать плакала, как обычно, прижимая к губам платочек, близняшки обнимали его, словно хотели задушить. В дверях показалась фигура брата, и тут же исчезла. Жильбер даже не вышел, удостоверился только, что младший жив. Правда, не до конца понятно, из каких побуждений.

- Всё, Ора, хватит его нацеловывать. Он провинился, — вмешался старший де Креньян. — Ивонн, Элоиз, отпустите негодника.

- Но я…

Ренард попытался объяснить причины своего позднего возвращения, на его взгляд, уважительные, но договорить ему не позволили.

- Иди спать, поздно уже, — отец оборвал сына тоном, не допускающим возражений, и повелительно указал на дом. — И Симонет, только попробуй его накормить!

Последнюю фразу де Креньян обронил, не повернув головы, но в предположениях не ошибся. В ответ донеслось недовольное фырканье, прямоугольник света распахнутой двери на миг перекрыла тень толстой стряпухи, послышались удаляющиеся шаги. Симонет не изменила своим привычкам.

Сам же «негодник» пожелал родным покойной ночи и с независимым видом отправился в свою комнату, искренне не понимая, отчего все так взбудоражились. Он же не сгинул. Вот он, живой и здоровый. Зачем без ужина оставлять-то? Ну, припозднился чуток, что тут такого?

***

Что тут такого, ему объяснил отец на следующее утро. Самым доступным и доходчивым образом.

Ренард как ни в чём не бывало вышел во двор на ежедневный урок по фехтованию, но старший де Креньян вместо привычной тренировочной палки почему-то держал в руке лозину.

Тонкую — с палец, длинную и упругую. Рядом с ним зачем-то стояла старая лавка, притащенная из конюшни.

«Для чего? И прут — слабая замена мечу. Или пере что-то новенькое придумал? Интересно будет узнать», — проскочила у Ренарда мысль.

Интерес пропал с первыми же словами отца.

- Сударь мой, ты виноват. Мать едва не слегла от волнений, девочки все глаза проглядели, я ноги сбил. Мы уже думали, что ты потерялся.