Ренард. Щенок с острыми зубами

- Одумайтесь, люди! — гаркнул он во весь голос. — Вспомните, что я говорил о ереси, еретиках и сочувствующих! Святая церковь всепрощающая, но Инквизиция твёрдо стоит на страже веры, а это еретик и тёмный колдун, повинный в убийстве шести человек!

На этот раз горожане ахнули удивлённо и недоверчиво. Можно было различить отдельные фразы.

- Юрбен и тёмное колдовство?

- Небывальщина!

- Он никого не обвесил, не обсчитал ни разу, а тут убийца и тёмный колдун.

- Может, ошиблись святые отцы?

Полномочный примас подождал, пока народ выскажется и с самоуверенной миной заявил:

- Есть доказательства его причастности.

- А сам-то он признал свою вину? — донеслось из задних рядов.

- Упорствует в заблуждениях. Но это пока, — охотно пояснил отец Бонифас и крикнул в сторону эшафота: — У нас всё готово?

Храмовник у костра сунул палец в котёл, затряс им и ответил:

- Ещё немного, ваше преподобие, почти закипело.

Тем временем Юрбену завели подмышки петлю, поставили его на край помоста и ждали только отмашки к началу.

- Признаёшься ли ты несчастный в запретной волшбе и вызове тёмного Гуаэко? — посмотрел он на трактирщика снизу-вверх.

- Н-нет… — отчаянно замотал тот головой.

- Э, преподобный, Гуаэко всегда сам приходит, его нельзя вызвать, — возмущённо выкрикнули из толпы.

- Кто сказал? Ещё один знаток ритуалов выискался? — стремительно обернулся отец Бонифас и щёлкнул пальцами.

По его сигналу из оцепления выскочили трое чернорясых и штопором ввинтились в толпу. Но куда там, разве кого найдёшь при таком скоплении народа, а кого попало хватать — ненужных свидетелей много. Не пройдёт. Вскоре они вернулись ни с чем и заняли своё место, и публичный допрос продолжился.

- Признаёшься ли ты, что снюхался с тёмной силой и предал Господа нашего с Его сыновьями? — инквизитор на всякий случай изменил формулировку вопроса.

- Нет, — уже увереннее ответил Юрбен, почувствовав поддержку сограждан. — Не в чем мне признаваться.

- Признаёшься ли ты, что отринув Триединого, поклоняешься идолам и нечистой силе? — усилил натиск отец Бонифас.

- Нет! В этом я невиновен! — выкрикнул трактирщик с безумной надеждой во взоре.

- Значит, упорствуешь, — разочарованно протянул примас и сделал знак палачам. — Начинайте.

Храмовники ловко подмотали верёвку, и Юрбен повис прямо над булькающим котлом.