Ренард. Щенок с острыми зубами

Вода клокотала у несчастного под ногами, обдавая горячими брызгами голые пятки. Трактирщик задёргался, завопил, но братья уже дали вороту обратный ход. Несчастный рывком опустился ниже, поджал колени к животу, но долго удержать их не смог. Ещё оборот, и над площадью пронёсся пронзительный вопль — Юрбен погрузился в кипяток по колено.

Снова загрохотал ворот, но на этот раз, монахи, повинуясь знаку полномочного примаса, прокрутили рукоятку назад. Трактирщик выл на одной высокой ноте, и связных слов уже не произносил.

Отец Бонифас с интересом рассматривал, как вздувается волдырями покрасневшая кожа. Потом, улучив момент, когда Юрбен прервался на судорожный вдох, произнёс вкрадчивым голосом:

- Святая Церковь справедлива и не чужда милосердия. Признайся в своих злодеяниях, покайся перед Господом и будешь прощён.

Ренард закусил губу. Он очень переживал за трактирщика, тот ему напоминал Симонет, только в мужском обличии.

- Ну признайся, признайся, что тебе стоит, — шептал юный де Креньян, сам не осознавая того, что говорит вслух.

— Триединый добр, он простит. Вот и отец Бонифас обещал, уж священник-то не обманет. Признайся…

Наконец, с опозданием, Юрбен понял, что ему предлагает церковник, и снова задёргался в петле. Но на этот раз от кивков, которыми он выражал согласие.

- Признаюсь, признаюсь! — завопил он. — Простите меня, во имя всего святого! Я больше не буду!

- Признаёшься в непотребной ереси? — примас повысил голос, чтобы все его слышали.

- Да!!

- Признаёшься в запретной тёмной волшбе?

- Да!!!

- Признаёшься в убийстве шести постояльцев с целью незаконной наживы?!

- Да, да, да!!! Но я всё могу объяснить, — выкрикнул Юрбен и зарыдал.

Ренард выдохнул с облегчением и смахнул с уголка глаз слёзы. Всё закончилось хорошо. Трактирщик смирился и покаялся, теперь его простят. Словно в подтверждение послышался торжествующий голос священника.

- Все мы не без греха! Святая церковь услышала тебя и дарует прощение...

Ренард улыбнулся от радости за несчастного толстяка и совершенно по-детски хлюпнул носом.

- … прощение и быструю смерть! — закончил отец Бонифас и повелительно взмахнул рукой.

Храмовники просто отпустили ворот. Тот загрохотал, закрутился, верёвка заструилась вниз. Плеснуло. Душераздирающий крик заставил загудеть колокола на ближайшей колокольне. На площади разлилась мёртвая тишина, которую разрывали звуки рвоты. Мальчиков из благородных семей вытошнило почти всех, да и не каждый взрослый смог удержаться.