Ренард. Щенок с острыми зубами

Господь призывает к умеренности и не приемлет чревоугодие, забыл?

- Но я… елеосвящение… как же? — растерянно пробормотал настоятель, потом немного собрался и сказал уже твёрже: — В писании сказано, что каждый труд должен быть облагодарственен.

- А ещё в писании сказано, по делам и воздастся, а ты тут еле освятил и крестик нарисовал маленький, — с твёрдостью в голосе возразила стряпуха. — Так что благодарствуй отче, и скатертью тебе дорога восвояси. Сам-то донесёшь или в другой раз заглянешь?

Клирик поначалу подумал, что Симонет предложит ему помощь, но услышав про другой раз, покрепче вцепился в оранжевый бок.

Тыква весила пуда два и всё норовила выскользнуть из рук, но клирик изловчился, подхватил ещё и ведро с кабачками, и рачьей походкой двинулся к выходу, нет-нет подпихивая ношу коленом.

- Я пожалуюсь на тебя госпоже, она меня привечает, — мстительно бросил он от порога.

- Давай уже, святой отец, иди, у меня ещё дел полно, — вытолкала его Симонет, захлопнула дверь и высказалась вполголоса.

— Напривечались на свою голову, не отвадишь теперь. Была б моя воля, я тебе сухаря червивого не пожаловала, упырь ненасытный.

- Ох и языкатая ты баба, Симонет, смотри, церковники сейчас власть набрали, как бы боком не вышло, — в коридоре появилась тётка Клодина в сопровождении конюха. Люка провёл её через чёрный ход.

- Мне-то чего бояться, я старая, уже жизнь прожила, — отмахнулась кухарка и заторопила ведунью. — Пойдём быстрее к мальчику, он совсем плох.

***

- А чего вы его прямо так бросили, — охнула Клодина при виде Ренарда.

— Бедняжка, кто ж его так?

Вопрос остался без ответа, а знахарка уже вытащила из юбок маленький нож с костяной рукоятью и принялась срезать с мальчика одежду. Окровавленные ошмётки ткани падали на пол, обнажая кожу Ренарда. Живого места там не осталось, всё тело, словно один сплошной синяк.

- Знакомый камешек, — Клодина задержала взгляд на обереге и с прищуром глянула на Симонет. — Не знаешь, кто подарил?

- А что такого? — буркнула та и отвела взгляд.

— Детей я всё равно не нажила, а так хоть ему поможет.

- Да уж помогло, нечего сказать, — Клодина осеклась, заметив под камнем волдыри от ожога. — Так, хватит языками чесать, недоросль, того и гляди, скопытится. Тащи воды, ставь кипятка, это, это и это завари в отдельной посуде. И гусиного жира ещё принеси, если нет, то бараньего.

Распорядилась она и передала Симонет два пучка засушенных трав с жёлтыми и сиреневыми цветочками и одну совсем без цветов.