Багряный рассвет

Наконец, Иви выбрала один более-менее чистый плащ и стянула с убитого. Но, даже прячась под плащом, ее лицо все еще походило на кошмарную маску, и стража тут же остановила бы женщину, сунься она на центральные улицы. Поэтому Ивет двинулась сторону гостиницы узкими улочками и проулками, хорошо изученные за последние дни.

Постоялый двор, в котором она остановилась, располагался достаточно далеко от центра города. Первым делом следовало отмыть всю кровь и переодеться. Когда Иви вошла в общий зал, как обычно пустующий в это время, трактирщик при виде ее охнул и попятился.

Она молча сунула ему под нос золотой. Тот, не раздумывая, схватил монету и услужливо поклонился.

- Горячую ванну в мою комнату, - потребовала Ивет и направилась к себе.

- Будет сделано сиюминутно, светлейшая госпожа, - пролепетал трактирщик.

Пока в ее комнату тащили огромную лохань и наполняли ее водой, Иви, игнорируя суетящуюся прислугу, сбросила с себя то, что осталось от одежды. Свернув все лохмотья в краденый плащ, она вручила его одной из служанок, и поручила сжечь.

Наконец, Ивет опустилась в блаженную горячую воду. Она закрыла глаза, чувствуя, как все мышцы ее тела наконец-то расслабляются. Боль от недавней смерти, терзавшая плоть даже после возрождения, тоже уходила прочь. Так женщина пролежала пока вода не начала остывать. Слишком мало. Гораздо меньше, чем ей хотелось. Но время торопило, поэтому она со вздохом потянулась за бруском мыла. Запекшаяся кровь не желала так просто смываться, особенно с волос. Иви, не сдаваясь, ожесточенно оттирала все до последнего пятнышка. Вода в лохани из прозрачной постепенно стала мутно-багровой. Это вызвало наружу старые воспоминания.

Ивет вспомнила храм, вспомнила организованный там приют. Вспомнила свое детство. Светлые дни, сменившиеся трагедией. Храмовые коридоры и кельи погромленные, как после урагана. Кровь, забрызгавшая светлые стены и потолки. Тонкие карминовые ручейки, струящиеся по каменному полу.

Множество убитых, изуродованных тел.

Она помнила свои детские руки по локоть в крови, помнила ужас, царивший в разуме. Не могла она забыть и мальфаров, пришедших остановить безумие. Помнила о том, как в стычке ее лишили глаза, как бросили в клетку, наспех перевязав.

И уж, конечно, она никогда не забудет о том, что ее и еще одного мальчишку продали Гильдии Убийц за мешок золота. Словно дорогую игрушку.