Летописи Белогорья. Ведун. Книга 2.

Кольцо раззадорившегося сброда уже почти сомкнулось над поверженным телом, когда навстречу ему, аккурат со стороны башни, выметнулась тройка насельников «Белого Братства». Впереди всех стрелой летел еще не старый, довольно крепкий боец, в одних исподних портах, с блестящей цепью, зажатой в длинных, жилистых, сплошь покрытых замысловатыми рисунками, руках, и с длинным ножом, заткнутым за широкий кожаный пояс. За ним спешили такие же полуодетые мужи, тоже с ножами, но без цепей…

… Вот какой-то «лихой человек» занес древко короткой рогатины, намереваясь им «продолбить черепок мерзкому старикашке, чтобы вышла из него вся его дурь», но сухо хлестнула цепь, и тать задохнулся, закашлялся, жадно хватая воздух перебитым горлом, а потом, вдруг забыв обо всем, пошел куда-то вспять, слепо нашаривая руками одному ему видимую опору.

А полуголый, молодчик, тот самый, в забитых рисунками шрамах, тут же занял его место и, довольно ловко выводя своею цепью замысловатые кренделя, мигом отогнал разохотившийся сброд на добрую сажень. Его собратья не стали с ним мешаться, а, нимало не мешкая, юркими рыбками занырнули вглубь растерянного скопища.

Тут же из скальных пещер, что слепо темнели провалами на сломе горной гряды, вылетело еще с десяток таких же полураздетых бойцов с длинными и острыми стальными «перьями» в руках. Они так же, как и их собратья, тут же смешались с разбушевавшейся толпой и прошли вглубь нее, словно острый нож в добрый шмат сала. А прошли и прошли! Много ли вреда будет от десятка поножовщиков, затесавшихся в толпу до зубов вооружённых матерых убийц? Но поножовщики не просто прошли, они, по ходу, прочертили своими острыми, словно бритва, лезвиями, по всему, что только попадалось им под руку: попадется рука – черканут по руке, попадется под руку живот, - пройдутся по животу, а попадется горло, - так полоснут и по горлу! И ведь не колют ножами, не рубят и не секут, а только режут, полосуют, походя, без остановки, на одном движении.

Пустят кому кровь, и сразу - шмыг ему же и за спину. Да так ловко, что когда почует бедолага неладное, да начнет озираться вокруг, - ан, никого уже рядом-то и нет! Он вдогон, а навстречу ему уже бредет, шатаясь, другой такой же порезанный. Спохватились разбойнички, кинулись ловить своих обидчиков, и тотчас же единый, грозный, кипучий поток оружной толпы разделился на десяток небольших суетливых ручейков - водоворотов, толкающихся друг с другом на склизких, от крови и требухи, камнях мостовой.