Avaritia

Сначала врезается и останавливается на мгновение, будто бы спрашивая разрешения.

Напрягая мышцы из последних сил, продолжаю удар.

До ушей сквозь оглушающий писк и темную пелену доносится чей-то болезненный вскрик. Тело падает на землю, а горло наконец свободно.

Делаю жадный вздох и начинаю кашлять. Легкие горят.

Твою мать!

Темнота перед глазами постепенно расходится. Уже вижу перед собой стены зданий в переулке, освещенную улицу у ворот вдалеке и двух мужчин, стоящих перед мной. Один зажимал ладонью правую сторону лица откуда стекала кровь, а второй медленно вытаскивал короткий клинок из ножен под пиджаком.

— Он мне глаз порезал! Ублюдок!

Пока первый кричал, второй сделал острожный шаг в мою сторону, но остановился, стоило мне выставить кулак со сжатым в нем обломком перед собой.

Кровь капает с руки. Ладонь горит и все хлюпает между пальцев.

Больно, но это отрезвляет.

Горло болит.

Приходится дышать короткими вздохами, иначе начинает болеть сильнее.

Пытаюсь побежать, но ноги не слушаются, да и не могу повернуться спиной к этим парням — сразу сдохну.

— Чего вам от меня надо?

— Ты кинул Павла, — коротко отвечает парень с ножом в руке.

Второй же согнулся, все еще прижимая ладонь к лицу и крича:

— Сука! Сука! Тварь! Паскуда! Ты глаз мне резанул, обмудок! Да я тебя сам порешаю! На куски порву!

Это заставляет меня немного довольно улыбнуться. Наконец-то хоть что-то смог сделать этим чертовым активированным.

— Я не кидал его! Меня заставили!

— Заткнись, — тихо говорит мужик с ножом.

— Мой гла-а-а-а-аз!

— Они ворвались в мой дом, отобрали деньги и товар для Павла, заставили на них раб…

Мужик не дал договорить, мне в последнее время вообще не дают закончить ни одну мысль. Такое ощущение, что в Империи никто не умеет слушать, а может быть из меня рассказчик плохой.

Хреново.

Мне всегда казалось, что я интересный парень, который может поддержать беседу, но когда ты видишь, как кто-то замахивается на тебя с ножом, то начинаешь думать немного иначе.

Удар быстрый, стремительный и смертоносный.

Я попытался отскочить в сторону, но ноги подкосились предательски. Лезвие с завидной легкостью вошло в мою ключицу с тихим хрустом.

Крик сорвался с моих губ.

Страх наполнил меня вновь, он и не уходил никуда, лишь притаился, сжавшись от света надежды, когда мне удалось освободиться из удушающей хватки того мужика.