Степной Лис

Сар Шене…

- Ты свет для глаз моих, - проговорила девушка ему в плечо. – Я буду ждать твоего возвращения и не возьму себе мужа, пока не встречусь с тобой вновь. Клянусь всеми богами.

Молодые люди поднялись, нежно потерлись носами и разошлись каждый в сторону своего становища.

- Я искал тебя, - прищурив левый глаз, сказал Хурдан Морь едва завидев Унега.

- Я знаю.

- Ты на рассвете отбываешь с людьми Урумуды нояна. Вы направитесь в тренировочный лагерь близ Ичамура. Ты послужишь своей стране, как твой отец и отец его отца.

- Ни ты, ни я не знали моего отца, - хмуро ответил Унег. – Я выполню свой долг перед племенем. Вы приютили меня и защитили от мороза и голодной смерти. Я много раз платил вам за эту посильную плату. Этот раз будет последним.

Хурдан Морь, поджав губы, едва заметно кивнул и направился в свой шатер. Он смертельно устал, как будто вновь побывал на поле брани. Унег же, не замечая никого и ничего, зашел в свою юрту. На пороге его уже ждал Чоно.

Юноша осознал, что отцу известно о решении старейшин.

В руках Чоно держал свой тугой лук, колчан из бычьей кожи и свою старую пальму – широкий клинок с зубом на оборотной стороне на длинной осиновой палке. Любимое оружие шайтанов. Рядом у входа лежал обтянутый кожей щит конной гвардии. Герб Санжар-хана был замазан свежей краской. Оружие было в прекрасном состоянии, оперение стрел лоснилось от свежести, а пальма сверкала отполированным лезвием. В избытке чувств Унег бросился обнимать приемного отца. Очевидно, это был прощальный подарок.

До рассвета ни один обитатель шатра новобранцев не сомкнул глаз. Родители молились за судьбы своих детей, а младшие братья и сестры плакали в своих постелях. Юноши готовились к отправке – прятали по седельным сумкам припасы и запасные наконечники для стрел, мотки позвоночных жил животных и кое-какие лечебные травы для себя и лошадей. Ночь была слишком долгой, но в этот раз им хотелось, чтобы она тянулась вечность, а рассвет не наступил никогда.

Лишь только солнце показало свои первые лучи, лишь только капли утренней росы засверкали на траве и листьях кустарников, отряд всадников выдвинулся из обоих становищ и неспешным шагом направился на запад.

Новобранцы вели под узду по два темношерстных жеребца, на лице каждого юноши лежала печать тревоги и волнения. Выехав за пределы пролеска, Унег последний раз обратил взор на родной лагерь. Быть может, он никогда его не увидит больше. Но к Сар Шене он вернется несмотря ни на что.