Сказания о Чёрной Звезде

Девушка, родившаяся уже при власти южан, всегда тянулась к ним, тем более они казались хоть и страшными внешне, но идеальными, в отличии от соплеменников и уж тем более от всех других племён за пределами деревни. Крепость имперцев возвышалась на холме, и туда каждый день ходила Ро. Её отец, бывший в юности подмастерьем у прежнего инженера, не возражал. Отец делал своими руками самые чудесные вещи не только в деревне, но и во всей северной стране. Даже лишившись зрения, он сумел вытесать прекрасную рукоять ножа, который подарил будущему зятю.

А тот передарил нож своей жене, предварительно окропив его лезвие своей кровью.Ро нравилось, что у имперцев есть правила и дисциплина. Каждый человек, как винтик в системе, имел свою роль и значимость. И каждый получал равнозначимо столько, на сколько был способен. Имперцы носили тюрбаны и строгие бороды, они были смуглы и темны, и говорили на странном гортанном языке, а ещё они могли перенести свой язык на бумагу, что поначалу казалось магией: мысль наносилась на кусочек бумаги странными закорючками, а другой человек мог прочесть и осознать эту мысль. Она ходила в крепость каждый день. В деревне её часто домогались ещё с восьми лет, а имперцы считали её ребёнком — никому и в голову не приходило посчитать такую малютку женщиной. А если бы даже и пришло, то у них имелись свои правила, свой твёрдый незыблемый Закон, не позволяющий делать с Ро ничего из того, на что способны соплеменники и уж тем более жители других деревень хаттов, раппов, миттлов. А детей и подростков имперцы пускали в крепость. Они могли ходить где заблагорассудится, трогать что угодно, кроме оружия, спрашивать что захотят.Однажды к ней подошёл мужчина с густой бородой, гуще, чем у всех остальных южан, и серьёзно спросил, опустившись на колено:— Маленькая леди желает учиться?Она сумела только кивнуть. И таким образом попала в ученицы к Алаи Ин Хаттобу, имперскому инженеру.

***

Ро проснулась от истошного визга волка, по дурости прыгнувшего прямо в костёр.

Вот глупый волк, подумала она спросонья, нашаривая рукой нож.Вокруг было темным-темно, хоть глаз выколи, и в темноте один только круг зыбкого света, создаваемого костром. Почти погасшим костром. Почти погасшим за то время, пока она спала.В темноте возникли два жадно горящих глаза. Это второй волк, не такой глупый, как тот, который скулит, обожжённый углями. Глаза у волка блестят, отражая слабый огонёк света. Он большой и очень-очень быстрый.