Проклятый

- А Алёна?

- А что Алёна?

- Дружина готовится в свадьбе.

- С чего они взяли?

- Ну как,… ты с ней полночи в шатре…

- Не продолжай, я понял. Не буду переубеждать, надоело. Но, хватит об этом. Ты пойдёшь со мной на пир.

- На пир? В кольчуге?

- Ты в ней случайно не спишь? Пойдёшь в кольчуге, я тоже надену, чую что-то неладное.

- Что именно, Бэр?

- Пока не знаю. Волчонок, слетай в молодецкую и предупреди дружину. Пусть гуляют, но с оружием и так чтобы явиться по первому зову. Беги.

Парень исчез, а оборотень вытянул меч из ножен.

После победы над Радогостом этот прекрасный клинок ни разу не изменил ему, но всё же он – оружие бога, почему подчиняется смертному, почему сам бросается в ладонь, словно влипает? Однажды Бэр вытащил на морозе, рукоять, хотя и из металла, согрела руку, разогнала застывшую от холода кровь. Кем его считает этот меч? Даже когда бился с шестируким богом, он сам метнулся в ладонь. Или не сам?

Бэр подошел к двери, закрыл, положил оружие на стол.

- Не зря же я внук волхва? – пробормотал он, вытянул руку, мысленно приказал клинку метнуться к нему.

- Глупости. – Бэр решил прекратить мечтать, вернуть меч в ножны. Как всегда в голове пронеслось: взять за рукоять, развернуть, со щелчком загнать в деревянный чехол, он ощутил рукоять. Уже начал поднимать руку, когда по пальцам больно ударило и золочёная рукоять легла в ладонь, как влитая, до стола – пара шагов. Бэр сглотнул:

– Ни хрена себе! – положил обратно, отошёл, сделал движение взять, приказал метнуться в руку – ничего, представил как возьмёт, чуть двинул рукой – оружие в ладони.

- Вот в чём дело! Нет собственной воли! – он подбрасывал, швырял – меч возвращался. Вышел в коридор, положил у порога, отбежал – клинок в руке. Ощущая мальчишеский восторг, вернул оружие в ножны. Теперь оборотень чувствовал его, словно часть тела, нет – души, ощущал тепло, каждую пядь отточенных краёв, каждый колдовской узор. Не удержался, вынул снова, махнул раз, другой, по телу разлилось тепло, стало жарко.

Закрутил лезвие невероятной петлёй – окружил себя сверкающей стеной, подпрыгнул – будто очутился в сфере из света, упал на спину, оттолкнулся – снова на ногах, а меч уютно устроился в ножнах. Бэру захотелось орать от восторга, мысли метались разъярёнными пчёлами, одно знал точно – он таких трюков никогда не знал.

Долетел перестук подкованных сапог, пошел по лестнице, по коридору, прибежал Волчонок:

- Бэр, я всё передал.