Колыбель

Они пришли и в наши края.

Подбежал Бат с чашей слюнной мази. Он просунул палец в дырку на груди наемника и стал спешно мазать рану, останавливая кровь.

— Пятый сын... — задумчиво протянул Гулуй. — А братья бьются получше? — полюбопытствовал он.

— Они так думают, — хмуро ответил Амит.

— Ха! Скажу тебе — поединок хорош. Надеюсь, ты приехал в столицу не для того, чтобы осеменять тут шлюх, Амит. Поступай-ка ко мне на службу, — предложил Гулуй. — Скоро начнется Странствие. Ты отличный воин, и я уверен, ты сможешь получить место в Гильдии, — заключил он.

— Это честь для меня, милорд, — Сокундо криво улыбнулся, отчего его лицо приобрело совсем неприятный вид.

Гулуй мог бы поговорить еще, но и так нарушал обычай, разговаривая и не торопясь. На каменных скамьях Арены Выживших находилось более сотни явителей Странника во главе со старцем Элириконом. Они следили за схваткой в полном молчании, сидя на почетных местах внизу, в бело-синих хламидах, на которых бушевали морские волны и виднелись святые корабли.

Сама Реликвия, небольшая копия корабля, сделанная из обломков Священного Флота, стояла на трибуне в особом проходе. Старец сидел один в главной ложе, он пребывал в кресле, приспособленном под носилки — Элирикон очень хвор и слаб. Его лицо, бесстрастное и изможденное морщинами, смотрело свысока и походило на застывшую маску. В остальном многотысячная Арена пустовала. Праздные зрители на испытание не допускались — толпа ожидала снаружи. Как и на улицах забытой столицы за поединком, кроме явителей, наблюдали лишь боги: их барельеф был вытесан по верхнему краю арены. Сегодня боги оказались милостивы, всем они даровали жизнь.

Тин и Бат повели Сокундо Амита в мраморный коридор на стенах которого сражались древние Выжившие. Там, поближе к выходу, их ждали второй раненый и Эран, собравший оружие наемников и прочую поклажу.

Гулуй остался, заканчивая обряд. Не спеша подобрал меч, вытер его, вложил в ножны и, степенно поворачиваясь к каждому из богов, изображенных на барельефе, пять раз преклонил колено.

— Я сделаю все, чтобы облегчить твой путь! — поклялся он Страннику.

— Спасибо, что не мешаешь мне, Госпожа! — возблагодарил бабку.

— Я гол перед тобой! — признался он Палящему Оку.

— Я хочу поскорее зажить сладкой жизнью! — пообещал он Вселенскому Древу.

— Ты должен спать вечно! — указал Гулуй Двухголовому Демону.

Неудовольствие Первого Явителя принц чувствовал собственной кожей.