Колыбель

Гуляка, пьяница и мот — он, при всем при том, мнил себя опытным, незаменимым послом. Отцу, суровому воину пришлось давать принцу роскошные пиры, возить его на охоту в горы, льстить многочисленным столичным вельможам. Кимирра пил в Ските не меньше месяца, таращась на то, как растут новые стены. Наконец, изрядно проредив казну и зимние запасы, он умотал восвояси, пообещав выхлопотать королевское разрешение. Разрешение не пришло ни весной, ни летом — как и полагал лорд-отец, престарелому Кайромону не было дела ни до чего, за исключением своего глупого Странствия.

Небольшой конный отряд Кассада побывал во многих городках и замках для того, чтобы проверить и подготовить их. От имени лорда-отца Кассад спрашивал о делах мира и войны, а после от его имени отдавал приказы. В Жарком Предгорье узнал, сколько дичи можно забить в горах, и стоит ли охотиться на перевалах и в краю тонка; в Дохлом Приюте слушал рапорт о числе копейщиков и подготовке лучников; в Кузнях, естественно, наблюдал за добычей железа и дал наказ ковать нужное количество мечей и доспехов.

И возвращаясь домой, миновав вторую излучину Слезы и устье Лазурного Притока, он надеялся, что лорд-отец будет доволен.

Лорд Эссад готовился к войне, а Кассад им восхищался. Кто кроме отца готов сделать первый шаг? Кто рискнет раз и навсегда сбросить ярмо Маурирта? Только лорд Хисанн, смелый и гордый, как лорды первых Пророков! Самому не придется решать: вместе с остальными воинами, последует вслед за отцом, ведомый преданностью и долгом.

Не то чтобы Кассад страшился войны — как младший сын, он просто исполнял приказы.

Норовистый гнедой конь, которого кликал Юрким, вынес Кассада на вершину последнего холма, где он приказал Эльве развернуть сизый стяг Хисанн со склоненным пред Неизвестным Богом Пророком. Впереди начиналась долина, там виднелся Скит, примыкающий к реке в ее среднем течении. Смеркалось, Кассад направил жеребца вниз, и Юркий с готовностью поскакал галопом, учуяв запах родной конюшни. Широкая, протоптанная сотнями колес дорога в вечерний час пустовала, не считая крохотное стадо овец и нескольких крестьянских повозок.

Поля и огороды в округе города убрали, а ближе к новым стенам, перед рвом, ютились небольшие домики. Жителей палисада в них оставалось мало — лорд Эссад постепенно переселял людей в столицу, готовя ее народ к войне и осаде.

К Багряным воротам всадники прискакали уже в темноте, но часовые на стенах давно приметили их, и Марке не пришлось трубить в рог.