Колыбель

На пороге кивнул охране, шагнул в непроглядную темень переходов и коридоров.

— Дайте мне факел, — приказал Кассад.

Пока стражники разжигали факел из дорогого белого воска, Кассад отправил Нерка в личные покои, предупредить Лерику и слуг. Новый оруженосец расторопнее Эльвы, крупного молодого парня из рода Варайн, владеющего Забытым Холмом. Дом Варайнов, верных сподвижников Хисанн и Пророков издревле обладал должностью знаменосца, и Эльва, как никто иной, подходил для почетной роли. Нерк же скор и ретив. Он мигом растворился во тьме; его гулкий бег растекся по коридорам эхом, словно перестуки призраков, бродивших по замку и пугавших Кассада в детстве, которого он почти не помнил.

Лерика бросилась ему на шею, когда Кассад пришел в свои покои. Не только при ясном свете, но и в мерклом освещении масляной лампы жена была очень хороша: очерченное тонкими скулами лицо дополняли изящный нос и узкие брови, а полная грудь начала волновать сразу с порога. Несмотря на усталость ощутил сильное желание, однако пересилил себя и мягко отстранил жену.

— Я скучала! — воскликнула Лерика. — Все ли хорошо?

— Угу, — скупо ответил Кассад. Они не стали близкими людьми, как положено в браке. Нежностей он не понимал, лишь иногда неуклюже пытался сделать дочери Биннахара приятное. Лерика была любезна с ним и мила; к несчастью, они связали брачные узы пять лет назад и до сих пор жена не смогла понести. Отсутствие детей вызывало неизбежную досаду.

— Я приготовила бадью с теплой водой. И чистое белье. Омойся, — предложила Лерика.

— Я оботру тело. Отец ждал меня раньше, и он вконец разозлится, если я устрою купание. Сама знаешь, каков он.

Кассад прошел вглубь гостиной, повесил пояс с мечом на крюк, быстро снял куртку и рубаху. Служанка жены Кола полила из оловянного кувшина, а сама она помогла смыть дорожную пыль со спины и шеи. Вода после долгого дня казалась парным молоком, жаль, что нужно было торопиться. Наскоро нацепив свежую рубаху, он повернулся к жене и заверил:

— Я приду к тебе ночью.

— Конечно, — улыбнулась Лерика.

Когда Кассад вошел в покои лорда, за славным резным столом из ядовитого дерева сидели трое: лорд Эссад, дядя Тимон, а также ближайший друг отца, его химарий Тейт. Они походили друг на друга, словно осенние грибы, вроде тех, какие видел в предгорьях. Истинные мужи Пророка. Темноволосые, подтянутые, без капли лишнего жира, с цепкими взглядами карих глаз и натурой суровых воинов. Но дядя, на первый взгляд, отличался — не носил бороды.