Колыбель

Из-за этих вечных слов вскочил так яростно, что опрокинул стул. Ужасно начался день!

— Слушать не желаю! Я иду в Обитель.

Чертог пустовал. Слуги хоронились в дальних покоях — обычное дело при их перебранке.

— Иди! Беги к своей оборванке!

— Замолчи! Сатилл скоро двадцать лет как носит имя Маурирта и принадлежит к знати.

— Ха-ха-ха! — Марния расхохоталась тоном демона, вылезшего из пасти. — Надеешься, люди забудут, откуда ты ее взял? Любой, кто смотрит в твои глаза, думает: «А это королевский брат, спутавшийся с потаскухой.

Какая беспардонная ложь. Очень мало людей знало истинное происхождение Сатилл.

— Заткнись! — Лойон чуть не ударил жену, затем все-таки овладел собой, поднял стул и поставил его, надавливая на спинку так, будто пытался забить его в пол.

— Беги к ней! Чем вы там занимаетесь по ночам в Обители разврата?

— Сатилл моя дочь, которую ты родить отказалась.

— Ты взрастил ее для себя с юных лет.

Ему очень захотелось рассказать жене о любовниках Сатилл и посмотреть на ее ошеломленное лицо.

— Как язык поворачивается говорить такое.

— Я тебя не боюсь. Я Гозои! Мой отец отказал югу в брачном союзе, а я сменила веру ради любви к тебе. Ты же задрал платье первой встречной шалаве.

Странное дело... Лойон совершенно не помнил, кто послужил причиной их давнишнего разлада. Тогда... Тридцать пять лет назад... Причем, был уверен, что и Марния ту шалаву не вспомнит.

Он отошел от нее, закрыл на миг глаза, двумя руками пригладил волосы назад.

— Найди себе занятие. Висар скоро вернется. Я не хочу, чтобы он услышал наши дрязги.

— Пошел отсюда, — устало ответила Марния. — Убирайся!

Лойон молча повернулся, открыл бронзовые двери, вышел в прихожую комнату, где маялся бездельем Олт, серьезный мальчик лет тринадцати, дворянский сын и родственник Бока. Олт очень гордился пажеской службой — он быстро подал чистый балахон жнеца правосудия.

В раздражении снял верхний дуплет, натянул свой темный балахон с помощью мальчика, прицепил кожаный пояс с кинжалом и письмом.

Лойон прошел направо, по коридору к лестнице, где находился Выживший на посту. Раньше они несли стражу в прихожей комнате, но надоело вечное столпотворение в ней, и он переместил охранника подальше. Выживший поприветствовал его и не осмелился предложить сопровождение: жнец давно отучил от назойливости, как их, так и дворцовую стражу.