Переводчик. МДМ. Том 1

Курьера также необходимо устранить»

* * *

Солнце скрылось за горами, окрасив вершины в красное и розовое. На виляющей среди валунов тропе, стало холодно и сумрачно.

Первым, на мелком косматом медведе, ехал шаман-посланник, покачиваясь в такт косолапой трусце. Его голые пятки едва не касались земли, на рогах мохнатой шапки бренчали бубенчики, разгоняя горных духов, а сам он нудно подвывал: Куси-но-у-у, Куси-но-у-у… Чуть отстав от него, степенно следовал Верховный улим народа хэкку, князь Усинака, восседающий на гракхе, псоглавой хэккской лошадке.

На голове улима топорщилась шапка-эбосу из меха горного кота, плечи покрывал плащ из вороньих перьев. За ними на целую крайну растянулась разномастная колонна воинов на гракхах и сархусах – ездовых птицах.

Обогнув очередной утес, голова колонны втянулась в открытые ворота со столбами-идолами. Дорогу пересекала мелкая горная речушка. Мост давно развалился, да он и не был нужен – в самом глубоком месте вода не достала бы гракхе и до брюха. Улим, обогнав шамана, как и положено, первым достиг каменистого бережка.

Погрузив морду в прохладную воду, гракха стала шумно лакать, отфыркиваясь и дрожа от нетерпения. По обоим берегам реки торчали из земли идолы народа хэкку. Зверолицые, рогатые и птицеголовые истуканы свирепо таращились на путников горелыми дырами глаз. Подтягивающиеся воины заезжали в речку, и, не сходя с седел, умывались и пили с ладоней. Вместе с ними утоляло жажду ездовое зверье: звеня удилами, шумно хлебали гракхи, птицы клекотали и, запрокидывали головы, глотая студеную воду.

Дождавшись пока его ездовая напьется, улим тронул поводья и неспешным шагом переправился на другой берег.

В раскинувшейся перед ним долине, среди шумящих на ветру сосен, стоял шаманский городок.

По утоптанной земле священной рощи улим медленно приближался к высокому земляному валу, увенчанному частоколом и сторожевыми вышками. За частоколом виднелись острые двухярусные крыши монастырских дунганов, из которых торчали многочисленные шесты с флагами из птичьих перьев, пучками лент, пушистыми хвостами и разнообразными черепами.

Пустив своего медведя в галоп, шаман-посланник с топотом умчался к городским воротам, торопясь известить о прибытии гостей. Ворота открылись ему навстречу, а из-за стен города вдруг вспорхнула стая черных птиц. Всевозможных размеров, клекоча и хлопая крыльями, они взмыли в воздух, и расселись всюду: на крышах, на башнях на частоколе и на соснах. Сидели и глядели на приближающееся войско.