Переводчик. МДМ. Том 1

Одни размером с ворону, другие с крупную собаку. Конечно, это не были птицы – если присмотреться из птичьего, у них только длинные носы похожие на клювы и крылья, в остальном же это скорее маленькие человечки со злобными лицами, ручками и ножками, снабженными изогнутыми острыми когтями. Из одежды на них имелись лишь квадратные шапочки, а те, что покрупней, держали в ручонках посохи с кольцами.

«Ангу – небесные собаки, демоны гор. И эти здесь… – с нарастающей неприязнью думал Усинака, остановив гракху у моста, переброшенного через ров с водой, – что же затеял, старый колдун?» Отряд постепенно собирался за его спиной, улим ждал, и, щурясь на закат, рассматривал городок.

Звенели кузнечики, тянули свою песнь из заросшего ряской рва лягушки, по-птичьи перекликались ангу. В проеме ворот появился все тот же посланник, и, не произнося ни слова, приглашающе махнул рукой.

Глава 3

Великий шаман умел многое, а еще большее умение ему приписывала молва. Болтали даже, что он поднимался в небесный чертог и, как с равными, беседовал с четырьмя богами.

Он мог призывать и изгонять демонов; повелевать духами; знал, как вернуть ушедшего в мир предков смертного; превращал людей в зверей и наоборот. Он предугадывал будущее и все знал о прошлом. Он жил так долго, что никто точно не знал, сколько ему лет. Все уже забыли, как его зовут и звали просто «ханкуль», что у хэкку значит: отец.

Перед Усинакой стоял высокий старик с худым безжизненным лицом. Давно облысевшую голову колдуна венчала корона из священного железа – тусклая полоска металла со сквозной резьбой.

С нее на глаза спускались черные лоскуты материи – защита от духов. Длинный до пола балахон из пятнистой оленьей шкуры украшали медные бляхи с тайными рунами и маски божеств. Разноцветными лентами к одежде были привязаны десятки, деревянных, костяных и каменных фигурок; с шеи свисали гирлянды медвежьих и волчьих клыков и когтей. На правой руке белели костяные браслеты с именами четырех Небесных Царей.

– Входи, – сказал ханкуль, нерешительно остановившемуся в дверях князю.

Сомнения Усинаки объяснялись поверьем, что колдун видит людей насквозь, будто открытую книгу читает их мысли и чувства. А мысли у князя были неподходящие, он искренне не желал предстоящего разговора и участия в том, что ему предложит старик. Деваться, однако ж, было некуда – в роду хэкку, жрец исконно первее князя.

Морщась от тяжелого аромата пряных трав, улим разглядывал аскетичное убранство жилища Великого шамана.