Переводчик. МДМ. Том 1

В наступившей тишине стало слышно чье-то запаленное дыхание. С некоторым удивлением понял, что это я дышу, как загнанная лошадь, что пальцы свело судорогой на рукояти меча, ноги трясутся и подгибаются. Слишком много за сегодняшний день… Тиша опустилась на землю возле стены, обхватила голову руками положив локти на колени, и сидела не шевелясь.

И тут тишина кончилась. Твари заколотились и завыли за дверью, в ярости от того, что добыча ускользнула из-под самого их поганого носа. Массивные, тесаные доски, железные полосы на двери стонали и гнулись.

Возможно, подумалось мне, эта дверь вовсе не так прочна, как кажется, и гончим вполне по силам разобрать ее на доски. Лишь вопрос времени, когда это произойдет. Хома пучил глаза, как срущий пекинес и что-то считал про себя, старательно загибая пальцы. Когда пальцы закончились на обеих руках – за дверью вдруг вспыхнул яркий белый свет. Он все усиливался и усиливался, как будто неведомые осветители включали один за другим софиты.

– Ого… – удивленно сказал дружинник, словно сам не ожидал такого эффекта.

Твари за дверью зашлись страшным воем, полным ярости и боли. Я зажал руками уши, не в силах выдержать этот адский концерт. Но вой быстро перешел в визг, внезапно оборвавшийся на самой высокой ноте, и все стихло. Свет погас. Стало темно, как в шахте.

Глава 10

– Ксаламассова матерь! – Хома, последовав примеру Тиши, уселся прямо на землю. – Что ж там такое случилось? Лопни все это небо! Не зря я шьеннский золотой выложил! Магики из Высоких Башен свое дело знают! «Кипящий туман» – это сила!

– Это что, дядь, за кипящий туман такой? – к ожившей Тише вернулось любопытство.

– Интересно, пигалица? И мне интересно… Думал, просто пыхнет, отпугнет тварей, но чтоб такое… – он, недоверчиво посопев, отвалил засов, и попытался отворить дверь. Та двигалась туго, преодолевая явное сопротивление.

В лицо дохнуло густым, банным паром. Как из хорошей русской парилки или, наоборот, турецкого хамама. Пар-туман клубился в коридоре, тугими плотными бурунами.

А под дверью, брюхом кверху лежала гончая – обесцвеченная, как будто выцветшая кожа, бельма ослепших глаз, иглы выпали из спины и рассыпались рядом по земле. Страшилище сварилось заживо, как в скороварке. Под ступенями крыльца лежали и две её товарки. В той же степени готовности.

Туман, вернее банный пар, быстро остывая, уже не обжигал легкие при каждом вздохе. Он уходил в небо, растекался каплями по каменным стенам. Хома возился возле двери.