Ригиторум. Эра разлома

Сейчас же всю работу сделали боевые заклинатели, и пехоте Восьмого полка оставалось только воспользоваться полученным преимуществом.

Большая часть лучников погибла от взрыва, но на уцелевших участках стены по бокам от бреши еще оставались стрелки. С полнейшим безразличием к собственным жизням они продолжали обстреливать наши ряды, невзирая на огонь аркебуз.

— Вот долбят, черти! — крикнул Давур, поймав еще одну стрелу в изрядно потяжелевший щит. — Все равно всех перебьем!

— Это верно! Вперед, вперед! — поторапливал нас Ноланд.

Продравшись через топкую грязь, первые линии Восьмого начали собираться в колонну с Линфортом во главе. Забыв о вражеских стрелах, которые густо усыпали землю прямо у его ног, командир отважно повел людей за собой, в еще пылающий проем в укреплениях эрветов.

— За Ригиторум! — крикнул командир, после чего таки поймал выстрел грудью.

— За Десмоса! — заорали солдаты, которые резво понеслись через раскаленный воздух. Краем глаза я заметил, как пара войсковых лекарей оттащили Линфорта в тыл.

Мы с Давуром и Барли не отставали от сослуживцев, и вскоре тоже оказались внутри поселения. Ровные ряды лачуг, убегавшие до горизонта, казались заброшенными. Внутри не было ни жителей, ни мебели — лишь голые остовы с небрежно накинутыми на них шкурами. Центральная улица, которая вела вглубь городища, оказалась довольно просторной — по крайней мере, Восьмой полк мог разместиться на ней в виде колонны шириной в десять человек.

Первые шеренги Восьмого молниеносно растоптали жалкое сопротивление, которое попытались оказать эрветы. Тела нескольких десятков аборигенов были втоптаны в грязь, после чего солдаты, не найдя врагов, остановились для перегруппировки.

— Когда-нибудь видели такое? — показал в сторону хижин Ноланд. — Неужели тут кто-то живет?

— Твою мать, Барли! — глаза Давура полезли на лоб, когда он увидел залитое кровью лицо сослуживца.

— Более-менее, — ответил боец, оттирая глаза.

— Это как тебя угораздило?

— Камень задел, — ответил я, помогая другу намочить тряпку. — Мимо пролетел вроде как, но подрал знатно.

— Меня теперь родная мать не узнает, — причитал Барли, нетвердой рукой ощупывая повисший на лбу кожный лоскут.

— Ты бы не трогал его, а? Пусть лекари пришьют на место!

— Верно, Барли. Может, выйдешь из строя?

— Ну уж нет, — мрачно усмехнулся солдат.