Ригиторум. Эра разлома

По правую руку от счетовода сидела его жена — симпатичная брюнетка в роскошном платье, словно струящемся серебром. Девушка испуганно жевала приготовленную на пару рыбу и тупо смотрела перед собой. По всей видимости, ее очень беспокоило соседство с Велизаром, который, напротив, редко когда отводил от нее глаза.

— Слушаю.

— Как давно вы этим занимаетесь?

— Продаю “сахар”?

— Если это так называется, — вежливо кивнул счетовод.

— Уже почти десять лет.

— Не может быть! — удивился Велизар, однако в глазах его читалась злобная усмешка.

— И как же вам удавалось скрывать это в тайне от властей? — ехидно заметил он.

— Полагаю, что никак, — уныло пожал я плечами. — По всей видимости, вся моя свободная предпринимательская деятельность была вовсе не свободной, и все эти годы я лишь делал то, что от меня ожидалось.

— Очень верно вы это подметили, — сказал Велизар и отсалютовал мне бокалом игристого вина. Слыхал, что это безумно дорогая штука, а вживую видел это чудо в первый раз. Интересно, какое это вино на вкус?

— И все же я не понимаю, зачем это нужно, — покачал я головой.

— Если власти Ригиторума борются с контрабандой, пресекают перепродажу пороха и оружия повстанцам, то почему нас не остановили раньше?

— Разве не очевидно? — фыркнул Велизар, после чего икнул от выпитого вина и заел его кусочком сыра. — Королю Десмосу Мирному, да сохранит его Солус в добром здравии, невыгодно бороться с повстанческими движениями. Ригиторум настолько велик, настолько разрознен, что неравенства просто невозможно избежать.

Да, какие-то регионы живут лучше, какие-то хуже. Но в этом и заключается смысл политики Короля — лишь единение человечества позволит нам пережить темные времена, что длятся вот уже девять веков. Преуспевающие в развитии города и области должны сделать все, чтобы помочь отстающим. И когда в отдаленных уголках царствия людского зреют семена раздора и вражды, мы позволяем им разгореться, чтобы как можно больше паршивых овец прибилось к этому обреченному стаду.

— Но зачем? — в который раз спросил я, оперевшись руками о край столешницы. Очень недурной столешницы, между прочим, из белого мрамора с розовыми прожилками.

— Во-первых, торговля, — Велизар откинулся на высокую спинку своего обитого бархатом стула и загнул один палец. По его сытому и довольному виду было понятно, что ему очень нравится роль мудрого и опытного взрослого, который объясняет несмышленышу, сколько будет два и два.