Ригиторум. Эра разлома

Чувствуете? Чувствуете, а? — с придыханием сказал он и аж вскочил на ноги, приложив руки к груди. — Этот патриотический подъем? Веру в сильного Короля и сильный Ригиторум? Именно! Именно так это и работает! Эй, ты! — вдруг рявкнул он, а его палец жестко ткнул жену счетовода в плечо. — Иди за мной!

— К… Куда? — запнулась девушка, испуганно подняв глаза на хозяина вечера.

— Не строй из себя дуру. Быстро! — снова прикрикнул он и схватил ее за плечо. — Не обижайся, Балли, мы быстро, — подмигнул он покрасневшему до корней волос счетоводу и скрылся из зала, толкая девушку перед собой.

— Какого?.. Твою мать! Какого дьявола сейчас произошло?! — вскочил я на ноги от негодования. — Ты видел это, Пит?

— Видел. Сядь, Пакмут. — глухо отозвался мой напарник и выпил полный бокал вина. — Ты ничего не сделаешь.

— Да я… Эй, как там тебя? Балли? — повернулся я к счетоводу, который будто разучился дышать. — Ты понимаешь, что там сейчас происходит?

— И что? — еле слышно отозвался счетовод.

— Как что? Скажи что-нибудь! Выйди туда, и…

— И что?! — вдруг взорвался счетовод и поднялся на ноги.

— Ты не понимаешь, контрабандист затраханный, кто этот человек? Этот Велизар, да будут долгими его годы?

— Придворный маг?

— Не просто придворный маг. Прямо сейчас это главный человек во всем королевстве! Десмос Мирный, да сохранит его Солус в добром здравии, уже давно не решает вопросов серьезнее, чем сколько яиц принести ему на завтрак! Именно Велизар правит Ригиторумом. Именно Велизару подчиняются рекситоры! Этот человек — не человек вовсе.

Он Бог, которому никто не смеет перечить. Даже не будь у него этих жутких колдовских сил, которыми он может испепелить кого угодно одним лишь взглядом! Я… Я просто бессилен, понимаешь?! Он может делать абсолютно все, что ему вздумается… — пробурчал Балли и рухнул обратно в кресло. Из его глаз потекли злые слезы отчаяния.

— Мрак Солуса! — выругался я и снова сел в кресло. Какое-то время я просто сидел, обдумывая услышанное, но так и не нашелся, что сказать.

Желудок издал очередную голодную трель, и я не сдержался в своей солидарности с Харманом.

Наложил себе в тарелку ребрышек, еще теплого картофельного пюре, каких-то салатов и утиную ногу, после чего принялся методично все это истреблять, не забывая при этом запивать еду разбавленным вином.

— Соболезную, Пит, — опомнившись, проговорил я с набитым ртом. — Я о сыне. Натан был отличным парнем.

Однако напарник лишь вяло отмахнулся.

— Это жизнь, — мрачно проговорил он после паузы.