Первая академия. Том 1

– Каким образом конфликт между мной и другим дворянином, касается вас, господин Брехов? – поинтересовался я.

– Так ведь всем нам интересно, что произошло в тот вечер, – в тоне Брехова не было ни капли учтивости, наоборот, чувствовалась насмешка. Однако вряд ли он решился бы мне что-то сказать, если бы за его спиной не стояли Орлов с приятелями. – Некоторые утверждают, будто вас на допрос вызывали господа из третьего отделения.

– Да, вызывали? А ваше-то какое дело, не могу понять?

– А вы мне сразу показались тёмной лошадкой, – неожиданно заговорил Орлов.

– Но теперь вопросов ещё больше. В чём же вы замешаны, господин Васильев, раз вами третье отделение интересуется?

– Это дело касается моего рода и больше никого, – парировал я. – А если так интересно, спросите у своего влиятельного родственника. Может быть, он и поделится тайнами следствия.

Орлов криво усмехнулся. Разумеется, никакой влиятельный родственник не станет ему ничего рассказывать. Парень, как выяснилось, не состоял в прямом родстве с главноуправляющим третьего отделения.

В класс вошёл Комаровский, держа в руках учётную книгу, которую постоянно таскал с собой. Разговор тут же прекратился.

– Доброе утро, господа. Все на месте? Опоздавших нет? Очень хорошо.

– Сергей Владимирович, – обратился к нему Орлов. – Говорят, на кафедру в субботу следователи из третьего отделения приходили. Что-то случилось? У нас здесь заговорщики и бунтовщики завелись?

– Верно, приходили, – меланхолично ответил Комаровский, записывая что-то в учётной книге.

– Однако ваши тревоги напрасны. Никаких бунтовщиков и заговорщиков здесь нет. И вообще стоит поменьше занимать голову вещами праздными, к учёбе не относящимися.

На этом вопросы прекратились, а вскоре и занятие началось.

После пары мы с ребятами отправились в другую аудиторию. В коридоре нам попался Степан Оболенский. Он шёл навстречу. Со Степаном я редко пересекался, а если и видел его, то издалека, так что мы с ним даже не здоровались.

А тут он кивнул мне и протянул руку.

Редко случалось такое, чтобы княжич и граф здоровался за руку с не титулованными дворянами, с «орловскими» (так в шутку называли тех, кто носил государственный герб вместо родового) и уж тем более с мещанами. Руки друг другу жали разве что близкие знакомые. Похоже, Степан таким жестом решил выразить мне своё расположение при моих одногруппниках. Вроде как, это должно было что-то значить.