Первая академия. Том 1

Мы со Степаном отошли к окну и перекинулись парой слов по поводу несостоявшейся дуэли и третьего отделения, однако долгого разговора не получилось: мы оба спешили на занятия.

Во время большой перемены я, Павел и Даня, как обычно, отправились в кафе «Ландыш». Сделав заказ, мы расположились за столом у окна. Павел, как всегда, разглагольствовал на философскую тему. Он любил такие разговоры, а Даня поддакивал, притворяясь, что понимает его болтовню.

Я тоже внимательно слушал и поддакивал. Правда, в отличие от Дани я мало того, что прекрасно понимал всё, о чём говорит Павел, так ещё и считал это редкостной банальщиной.

А в тридцатые годы увлечение философией среди молодёжи было модным, особенно среди тех, кто мнил себя интеллектуалами. Однако меня Павел считал хорошим собеседником. Достаточно было вставить пару тривиальных фраз, и я сразу же вырос в его глазах. Над Даней же он иногда подшучивал, правда без злого умысла.

– Да, – согласился я после очередной реплики Павла. – Вопрос субъективного восприятия реальности – та ещё загвоздка.

Однако сейчас меня гораздо больше интересуют более приземлённые материи. Мы… точнее я уже неделю хожу в это кафе, и мне кажется, что эта миленькая официантка слишком часто обслуживает наш столик. Может быть, это намёк?

– Ты же знаешь правила, – с сожалением произнёс Павел. – Тут запрещены отношения. Если руководство узнает, тебя накажут. Будь ты каким-нибудь графом или князем, всё сошло бы с рук. Кстати, о князьях, а ты откуда Оболенского знаешь?

– Наши родители знакомы.

А ты откуда его знаешь?

– Так он же в студенческом совете дисциплинарными вопросами заведует.

Я у Степана никогда не спрашивал, чем конкретно он занимается, однако ни за что бы не подумал, что именно этим.

– Повезло тебе, – протянул Даня. – Если есть знакомый в совете, то любого надзирателя можешь прижать.

– Возможно. Но у нас нормальный надзиратель, – рассудил я.

– Да ну… Он двоих заставил лектории мыть за опоздание, а одному месяц запретил покидать академию.

– И все трое – простолюдины?

– Естественно! Но мне тоже выговор сделал.

Помнишь, когда я опоздал на пять минут?

Я усмехнулся:

– Хотите секрет открою? Даёшь Комару червонец, и по мелочам он больше не жужжит.

– Это как? Взятку что ли?

– Но если что, я тебе ничего не говорил.

– А он не заартачится?

– Нет. Проверенно.

– Эх, а десятку-то жалко, – сделал грустное лицо Даня. – У меня на месяц всего тридцать рублей. Если отдам десять, то придётся не обедать или не завтракать.