Ригиторум. Во имя короля

— Это ведь Риз, — покачал головой Пит. — Хороший был человек. Проклятье!

— Откуда ты знаешь его имя?

— Сколько мы уже в пути, Пакмут? Неужели ты за все это время не удосужился запомнить, как зовут наших спутников?

— Как-то не до того было, — отмахнулся я. — В конце концов, они не столько спутники, сколько тюремщики.

— Не будем об этом. Давай выбираться!

Сказав это, Пит уверенно подошел к коню и погладил его по носу. Скакун не стал артачиться и с готовностью подставил бок, словно приглашая Хармана взобраться в седло.

Я аккуратно высвободил запутавшуюся в стремени ногу гвардейца и бережно опустил ее на землю. Подошел к усопшему и положил ему руку на грудь, после чего закрыл веки мертвеца.

— Спи спокойно, Риз. До встречи на той стороне.

— Пакмут, давай живее, — поторопил меня контрабандист, который уже восседал на вороном скакуне. Он протянул мне руку, и с помощью Пита я быстро оказался у него за спиной, неудобно уткнувшись копчиком в заднюю луку седла.

— И куда теперь?

— На северо-восток. Держись крепче, буду гнать, как смогу.

— Стоять! Ни с места! — услышал я зычный бас, который донесся откуда-то из-за деревьев. Харман, который уже чуть было не стукнул коня каблуками по бокам, так и застыл с расставленными в стороны ногами.

Мрак Солуса! Ну кто там еще?!

— Медленно слезайте на землю, и держите руки так, чтобы я их видел! Не делайте глупостей, вы у нас под прицелом! — продолжал говорить невидимый обладатель голоса.

— В чем дело? — огрызнулся Пит, хотя и принялся выполнять приказ. — Мы не преступники!

В ответ на это раздался смех нескольких мужчин.

— Расскажешь это вешателю в Колпине, мародер!

— От мародера и слышу! — я аж топнул ногой от возмущения. — Вы хоть знаете, через что нам пришлось пройти?

— Конечно, знаю, ублюдок. Я своими глазами видел, как вы подстрелили королевского гвардейца и украли его скакуна!

— Твою мать… — пробурчал Пит, повернувшись ко мне вполоборота.

— С вами говорит Мордин Солнет, капитан колпинской стражи.

Из прикрытия придорожных кустов нам навстречу вышел крепкий человек в форменных доспехах. На его груди красовался герб — золотой самородок, вписанный в прямоугольный щит. Именно такой щит воин держал в своей левой руке, а правая покоилась на рукояти одноручного топора.

— Господин Солнет, произошла чудовищная ошибка.