Катакомбный страж

Здоровенный! Гротескная помесь богомола и скорпиона, от которого ему достался длинный загнутый хвост с жалом, тёмно-багровый. Инсектоид вскинул передние лапы-руки и заклекотал. Что они все громкие такие?

Хвататель замер. А потом заверещал в ответ. Из-под пасти вылетело жало, вонзившееся богомолу в грудь. Пришелец покачнулся, но тут же одним взмахом лапы перебил трубку из плоти, прикреплённую к жалу и бросился на обидчика.

— Вот и славно, — услышал в ухе голос Старшого. — Разбирайтесь между собой.

Он лег на спину и, помогая себе рукой, поплыл за нами.

— Эй, гном, улыбнись, — снова послышалось его бормотание, — молот свой подними. Неважно, что впереди: наковальня или бой...

— Эй, гном, улыбнись... — сдавленно присоединился к нему младший близнюк, этот голос я узнаю из тысячи.

— Песню запой, — зашептал и Дилс, реально зашептал! Умеет же, когда захочет! — Если враг впереди...

«Распелись, и не скажешь, что помирать собрались», — фыркнул я, отплёвываясь от воды и присоединяясь к ним вместе с Грыхом и Штеком:

— Значит хирд за тобой! Эй, гном.

..

В паре метров от нас с громким плеском из воды появилась жуткая пасть, полная здоровенных зубов. «Твою ж...» — вскидываю ей навстречу правую ладонь, одновременно представляя вокруг неё уже горящую голубым светом печать заклинания. «Акс»! И тут на меня обрушалась темнота.

*****

Клоч* (от ирл. Cloch— камень) — что-то типа проклятия, давным-давно наложенного на род Дилса и Билса, из-за которого близнюки боятся мест, где воды выше ступни. Что им не мешает подолгу занимать душевую комнату.

Глава 7

«Эй, гном, улыбнись!

Молот свой подними!

Неважно, что впереди –

Наковальня или бой…»

Острая боль, раскалённой иглой вонзившаяся в висок, заставила меня болезненно сморщиться. Из всех музыкальных достоинств у коротышек, исполняющих эту песню, было только два: громкость и наслаждение тем, что поют громко. Схватив тяжёлую литровую кружку из обожжённой глины, сделал глоток и снова сморщился, теперь уже от кислого вкуса дравицы. Сидящий напротив Дилс понимающе вздохнул, цапнул свою, взглянув на неё, как на врага, и одним глотком осушил половину.

Сок, разбавленный водой, — вот, что сейчас мы могли себе позволить. Вернее, не мы, а Старшой позволил, перед тем, как уединиться с представителем Ласок в отдельном кабинете. Сам-то, наверняка, не соком горло смачивает.

А уж как бармен, толстый, почти лысый гном, а главное, безбородый из-за жуткого шрама от ожога, ветеран катакомбной стражи, удивился нашему заказу.