Свалка небожителей.

– Извините, – пролепетал клерк, оторопело осмотрев имплант толстяка (последняя модель как-никак).

Рабыня с надеждой посмотрела на мужчину, но Арчи даже не обратил на неё внимания. Его взгляд зацепился за сутулого мужичка с козлиной бородкой, которого он сперва не заметил на фоне толстяка.

– Разбегались тут, – сквозь зубы прошипел богач, махнув латунной конечностью от чего гомункул чуть не упала. – Пшёл вон, собака!

Арчи спорить не стал (не дурак же он!) и, извинившись ещё раз, под насмешливым взглядом козлобородого помчался дальше.

То, что бутерброд – который он с таким трепетом нёс из самого дома – при встрече с толстяком выскользнул из его пальцев, клерк заметил только пробежав около ста метров.

«Ну пусть он и подавится им!» – злобно подумал мистер Вейк, махнув рукой на канувший в Лету завтрак. – «Ходят всякие, пол-улицы загородив – худеть надо!»

И так, костеря толстяка на чём свет стоит, Арчибальд добрался до улочки, где был расположен его офис.

Мирная подворотня, с двух сторон зажатая пятиэтажками.

Сверху изредка падали крупные капли – предприимчивые домохозяйки сушили бельё на растянутых между окнами верёвках. Где-то верещали дети и заманчиво пахло из ближайшей пекарни (роскошь, недоступная такому бедному работяге, как Арчи). Из привычной картины выбивался лишь ритмичный стук.

– Доброе утро, господин Вернон, извините за опоздание!.. А что это вы делаете?

Клерк совершенно растеряно посмотрел на начальника, который насвистывая какую-то позитивную песенку, неторопливо, крест-накрест, досками заколачивал входную дверь.

– А… это ты, Арчи, – Вернон одним глазом осмотрел подчинённого и, зажав между пальцами закрученный ус, сказал: – Можешь идти домой.

– А-а как же работа? – ещё больше растерялся клерк.

Начальник смерил его чуть сочувствующим взглядом.

– Не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни через год и даже через сто лет. Мы закрылись. И вот твоя зарплата.

Арчибальд подвис. Из ослабевших пальцев выскользнул дипломат и старенькая застёжка, не выдержав, распахнулась – во все стороны, как птицы разлетелись листы желтоватой бумаги.

Секунд десять у него ушло на осмысление фразы гос… нет, уже просто Вернона. В реальный мир его вернула нейросеть, известившая о переводе на счёт пятидесяти тысяч.

– Но… но ведь здесь работали я, м-мой отец… мой дед! – со всё зарождающейся паникой в голосе воскликнул уже бывший клерк. – Как же я дальше? Куда мне идти?

– Куда хочешь, – равнодушно пожал плечами бог, забив последний гвоздь.