Последний реанорец. Том XI

Своих друзей я пытаюсь держать близко, а врагов еще ближе. Теперь вижу, что всё это оказалось игрой. Тогда отвечая на твой вопрос, могу с уверенностью сказать, что в этой ситуации я действительно являюсь идиотом. Романовы сподобились, да?

Какой догадливый…

‒ Интересно. Недоразумение и большая политика, значит, ‒ хмыкнул задумчиво я, словно пробуя на вкус данные изречения и пропуская его вопрос мимо ушей, а после скосил глаза на смертельно бледную и всё еще тихо подвывающую императрицу. ‒ То есть получается, если я отрежу ей руки, ноги и голову, то мне тоже будет позволено назвать это недоразумением и большой политикой?

Последние слова на Карлайла повлияли с размахом.

Большим таким размахом. Услышав такое высказывание, тот невольно споткнулся на ровном месте, на лице у него отобразился весь спектр эмоций от злости до страха, и резко обернувшись в мою сторону, наместник ожег меня яростным и в то же время напуганным взором. Сама же Алеста от нахлынувшего ужаса вжалась в спинку постели и заскулила еще протяжнее.

‒ Только посмей! ‒ зашипел негодующе он. ‒ И я те…

Пиршество алой молнии Реанора…

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Слова британца так и застряли в его горле, а до окна этой ночью дойти ему было уже не суждено, потому как наполненные холодом и яростью слова переросли в краткий сдавленный вопль и тяжелое пыхтение.

Вспышка свирепой молнии на крошечную долю вдоха озарила императорские покои. Сформировавшаяся в руках потрескивающая стихийная игла расчертила расстояние между нами и проделала в боку наместника отвратную рану размером с бильярдный шар, отчего тот пошатнулся и припал на одно колено, а в воздухе мгновенно засмердело палённой плотью и кровью.

И сопровождалось всё это краткое противостояние неутихающими визгами императрицы.

‒ Умолкни, пока не прикончил!

Истеричные вопли Алесты моментально стали затихать и пару секунд спустя преобразились в приглушенные всхлипы, а я обратил свой взгляд на наместника, который начал медленно подниматься с пола, попутно с этим зажимая кровоточащую рану рукой и испепеляя меня злобными глазами.

Да, с эфиром шутки плохи.

‒ Неприятно, не правда ли, Карлайл? ‒ прошептал я подобно змею, поднимаясь с кресла и вальяжной походкой шагая в сторону постели. ‒ Паршиво, когда пытаются посягнуть на твоё. Мучительно больно, когда кто-то пытается причинить страдания тем, кто тебе необычайно дорог.