Сражайся, защити...

Сообразив что делать и начав отсекать эти проклятые связи, я посчитал, что таким образом смогу одолеть всю эту темную жестокую толпу, окружившую столь невинное создание и спасу её тем самым.

Но даже цепи продолжали отрастать снова и снова, а мою бедную головушку, в очередной раз начали наполнять незнакомые мне голоса:

— «Тебе не стоит с ним... Держись от... подальше! Никуда ты..! Оставайся здесь и..! У тебя на носу..» — все эти упрёки отлично давали мне понять, какие цепи её сдерживали на самом деле, хоть я и не мог разобрать половины слов.

Но птица в золотой клетке, в отличие от затравленного парня, казалось, этим голосам была неподвержена: хоть из-за ленты, почти что присосавшейся к её глазам, я не мог разглядеть её взор, но чувствовал тот хлад, что от него исходил. Она умело руководила своими собственными пленителями, отдавая приказы легкими мановениями рук или острыми и точными линиями пальцев.

Заметив, что я на пару секунд залип, обдумывая всё это и бесполезно пытаясь изгнать из своей головы давящие голоса, она, видимо решив покончить со всем этим, буквально воспарила над нашим полем боя, словно четко давая понять, что мне её не достичь и не пробудить от этого кошмара.

Однако хоть все доступные мне орудия снова находились в руках бесчувственных белых пустышек напротив, я решился до последнего не отчаиваться и дать себе волю в последний раз.

Я побежал прямо к ней, а свои руки отвел за спину, будто с намерением схватить какие-то незримые клинки.

Или точнее будет сказать, вырвать их. Ибо они отнюдь не были ненастоящими: уж чересчур сильно я мог ощущать тот жар, что исходил из них. Столь знакомый, но в то же время и совершенно мне неизвестный. Уже оттолкнувшись от земли, в судьбоносном прыжке ввысь, навстречу этому летающему созданию без крыльев, что было лишено всякой свободы, я «ощутил» те воспоминания, что были связаны с этими двумя клинками, что сейчас торчали у меня из-за спины.

Улыбка до ушей от рыжего забавного парнишки с разбитыми очками на носу, тепло прикосновения суженного той, кого я сразил в своей схватке за свободу от проклятья — эти два клинка буквально выросли у меня из спины по моему зову, а не подло пронзили меня, как все остальные! Я не знаю, откуда в тот момент у меня появилось такое чувство, но до сих пор считаю его единственно верным.

Мгновения нашего стального касания были мимолетны.