Сражайся, защити...

Я снова оказался на земле, открыл глаза и понял, что клинки в моих руках сломаны, а те улыбки и тепло, заключенные в них, видимо, не смогли помочь мне спасти эту смертоносную незнакомку. И вот хотел я уже было развести в сторону руки и повернуться в строну моих немых пластиковых и мраморных соперников и дать покончить со всем этим. Но открыв глаза увидел за своей спиной не их, а падающую с высоты, лишённую своих былых оков даму.

Я успел её поймать. Её тело было таким теплым и мягким, что мне казался преступлением уже тот факт, что мне дозволено её держать в своих объятиях вот так.

И хоть прилив адреналина еще не закончился и позволял мне не сходить с ума попусту, я всё равно понимал, что не смогу вот так простоять с ней на руках до тех пор, пока она не проснётся. Она была легкая как перышко, её застывшее в благодарной улыбке лицо излучало так много энергии, что казалось позволит мне застыть в этом моменте во времени и наслаждаться им вечно. Но я всё равно не мог.

Я понял, что не могу никого пленить своей горечью потухшего ищущего смысл в своей отныне пустой жизни «спасителя».

Я не хотел быть её «героем». Не хотел, чтобы она вечно была обязана и благодарна за это. Не хотел и не мог держать её в таком состоянии рядом с собой. Ни её, ни кого еще:

— Так значит я просто хочу, чтобы спасли меня..? — обрушившись под неимоверным весом этого откровения, с искаженным поломанной улыбкой лицом, произнес я.

Мне было противно быть в одном теле с тем, кто посмел произнести подобные слова. Но я ничего не мог противопоставить его отчаянному крику о помощи.

Только мог позволить всему этому закончиться, встретив того, кто сумеет помочь мне найти «покой». Вечный покой...

Любовь… говорят, что она существует

На следующее утро после спасения опутанной красавицы меня терпеливо поджидали неприятные новости, скрываясь среди той кучи порванных пакетов и упаковок на моё столе, что я предпочитал невинно называть «временным мусорным ведром». Стоило мне только раскопать белый камушек, ведущий к чужому спасению, предварительно, скорее как машина, заправившись им, нежели съев свой завтрак, я не узрел знакомого лучика света, что до этого постоянно вырывался из этих драгоценных оков.

— Неужели даже у изобретений кубов «садятся батарейки»? — на всякий случай пару раз постукав этот белоснежный прибор, не заметив никакого изменения и тем самым убедившись в своей гипотезе, решил произнести её вслух я.

В моей комнате вдруг стало так одиноко и пусто.