Крестоносец

Оказывается, он собирался нас резать.

Резать, так резать. Не только урулы это умеют.

Боевой клич Чальджена сменился бульканьем и хрипом – Лукас метнул в него кройцшип, навылет пробив урулу грудь.

Вопли, лязг выхватываемых мечей и кинжалов.

Началось.

Как меня учили? Поводья накинуть на луку седла, конем управлять при помощи коленей и шпор, меч взять двумя руками…

Втроем против тридцати – расклад паршивый. Победить не получится.

И плевать! Пущу перед смертью столько крови, сколько смогу.

Раздумывать было некогда. И я не думал. Просто заорал и рванул вперед. За сэром Робертом. А потом бил. Во все стороны, не глядя. Иногда попадал, потому что после моих ударов что-то лязгало, чавкало, хрустело, скрежетало, плевалось горячим мне в лицо. Попадали ли по мне, не могу сказать – может, и попадали, да только боли я не чувствовал. Затмение, короче. Дикий ужас и только одно желание – выжить, выжить, выжить!

Странно, но потом я понял, что жив и что мир никуда не исчез.

И окружающая реальность вернулась в облике с головы до ног забрызганного кровью сэра Роберта.

- Эй! – Глаза у рыцаря были стеклянные, бешеные, лицо было бледным, а губы посинели, как у мертвеца. – Живой?

- Жи…живой, - будто кто-то говорил за меня.

- Смотри! – проревел рыцарь.

До меня не сразу дошло, что скачущие прочь от нас в облаках пыли уродливые, движущиеся судорожными скачками полулюди-полукони – это и есть кочевники, напавшие на нас. Все, кто уцелел и теперь пытался спастись.

Но не у всех получалось. Всадник в вороненой броне и в топфхельме с ревом пронесся мимо меня, нагнал отставшего, махнул мечом, и голова кочевника – хряск! - разлетелась фонтаном кровавых брызг.

Странно, но меня даже не удивляет, что преследующие кочевников воины, подоспевшие так кстати, почти все в бело-оранжевых фламеньерских плащах, и на древках их копий белые прапорцы с оранжевыми крестами. Хотя, может быть, именно в этом и заключается природа настоящего чуда, что ему не удивляешься.

Так или иначе, эти воины спасли нас.

- Хороший бой, сосунок! – Это голос Лукаса Субботы. – Все, успокойся. Мы справились.

Мне хочется выть от страха. Руки трясутся, сердце бухает, во рту медный вкус крови – своей, чужой? Но разум потихоньку возвращается ко мне. Пробуждение от кошмара наступило – это главное.

Я жив. А остальное не имеет значения.

- Как ты, парень? – Сэр Роберт заглядывает мне в лицо. – Не ранен?

- Н-нет, сэр.