По закону возмездия

- Подсудимый! Что ты скажешь на это обвинение? – вернул его к реальности вопрос верховного жреца.

- Бред, - мотнул головой Тайлуг. – Все это бред. Ложь. Я не присваивал денег.

Заук запустил руку под мантию и явил пред Тайлугом пергамент.

- Это твоя расписка. По ней ты получил от Адаульфа тысячу золотых монет Имперской чеканки.

- Моя расписка? Нет! Это подделка!

- Подделка? Разве? А что ты скажешь на это? - Заук достал из-под полы мантии маленький шелковый мешочек с рисунком имперского герба на пурпурной ткани, протянул руку и высыпал из него стол, блеснувшие холодным светом, тяжёлые золотые монеты.

- Что это? – спросил Тайлуг.

- Эти деньги. Их нашли в потаенном месте твоего дома. Здесь только тридцать монет, - Заук скривился в ухмылке. – Где же остальные деньги, что вожак выделил тебе еще год назад на постройку городской стены?

- Я не знаю, что это за монеты. Я не получал денег, - возразил Тайлуг.

- Достопочтенный верховный жрец, - осторожно вмешался в ход суда Зоар.

- Мы всегда знали Тайлуга, как доблестного воина, преданного Империи. Обвинение выдвигается ему очень серьезное. Я бы лично хотел услышать в подтверждение обвинения показания свидетеля Адаульфа.

- Адаульфа? – переспросил Заук. – Это можно. Адаульф здесь. Стража! Введите свидетеля!

Воцарилась короткая пауза. Затем послышались шаги, и в Чертог в сопровождении двух стражей вошел Адаульф. Тайлуга захлестнула ярость, и он невольно рванулся вперед, натягивая цепь. Адаульф отшатнулся.

- Говори, – приказал Заук.

- О, почтеннейший, я уже рассказывал всё. Зачем же повторяться?

- А ты ещё раз повтори, - настойчиво произнёс Заук, голосом, не терпящим возражений.

- Это он во всём виноват, - нагло и уверенно произнёс Адаульф. - Я сразу же, как приказал мне вожак, передал Тайлугу деньги на постройку стены и взял с него расписку. Она перед вами на столе, о, почтеннейшие и достойнейшие жрецы. Вы сами убедились в том, что на ней рука Тайлуга. Я передал деньги, и уже через четыре луны Тайлуг поведал мне, что стена построена, о чем я не замедлил сообщить вожаку и Совету жрецов.

Я был уверен, что стена построена. Я же не знал, что он растратил золото. Я ему доверял, как другу. Когда же наступило время передать ему твой приказ, о, достопочтенный жрец, я самолично отвез его. Было темно. Я не видел всех стен. Я виновен, но виновен только в том, что, своевременно, сам лично не проверил строительство городских укреплений.