Последний из двадцати, Том 2

Что если она попытается одарить его своим пленительным вниманием - он сможет сопротивляться и очень болезненно для неë самой.

Заклинание ещë надо сплести, будто бы говорила тень и ухмылялась. Сплести, придать необходимую форму, вложить частичку собственной воли и вылить в мир - так, чтобы он понял, чего от него хотят. Тень выбивала почву из под ног чародея. Словно находила какое-то извращëнное удовольствие, всего на миг даруя Руну шанс закончить заклинание - и тут же смешивая его с чем-то иным, неправильным, с чужим.

Ты умрëшь, в конце концов, подытожил Страх - в его гласе не было былого азарта, но от него за версту разило недалëким будущим.

Рун. Последний из Двадцати. Сгинул всеми брошенный и одинокий в пучинах Каменного Леса. Воображение сегодня, поддавшись настроению, не жалело серых тонов.

Хлопнуло так, что заложило уши. Парня вдруг вышвырнуло прочь из той мешанины мыслей, что ещë мгновение назад норовили перемолоть его в тисках сумасшествия.

Он закашлялся, словно рыба хватая ртом воздух.

Тень, мгновение назад бывшая сетью, мокрой жалкой тряпкой съеживалась на земле. Малурит, на котором он заклинанием вырисовывал свежую руну, наконец пришëл на помощь - знал бы он только, как вовремя.

Чародейское оружие, больше не ведомое волшебной волей, ещë мгновение парило в воздухе, прежде чем не рухнуло под самые ноги последнего из Двадцати.

Девчонки и след простыл - глупо было ожидать, что она придëт ему на помощь и в этот раз. Как и того, что она будет ждать, чем закончиться любопытная дуэль.

Рун облизнул губы, осознавая собственную безысходность. Он огляделся вокруг - Каменный Лес насмехался над ним обликом незнакомых руин. Глаза, вооружившись памятью тщетно надеялись зацепиться хоть за какой-то ориентир. Чувство потерянности было непривычным и мерзким на вкус.

Парню хотелось завалиться наземь и, тяжело дыша, забыться беспокойным сном. Ладонью он нащупал под рубахой маргулитовую печать - желание спросить с придорожных бесов обещанное росло с каждым мгновением.

Воображение, осознав, что хозяин ещë не отправился в страну вечных снов, было жизнерадостно и полно энтузиазма. А потому живо изобразило рогатого и горбатого, что тщетно пытаются выловить в развалинах девчонку.

Еë теперь не найти. Мысль была одновременно лëгкой и удручающей. Словно на что-то надеясь, парень раз от раза проверял запас сухой маны. Он уменьшился и очень сильно. На смену спокойствию спешила животная, затмевающая всë ярость.