Последний из двадцати, Том 2

- Виранский офицер. Лейтенант. Не изгнанник.

Она ответила ему лëгким, почти ничего не значащим смешком.

- А ты смешной, бродяжка. Мне думалось, что ты просто недостаточно хорошо воспитан, а всë дело оказывается в простом скудоумии. Виранская армия насчитывает не двадцать калек с амбициями, а тысячи солдат. Неужели ты думаешь, что я знаю каждого вшивенького лейтенанта по имени?

Не согласиться с ней было сложно. Как устроена армия застенного народа знала, наверно, разве что Ска, но та вряд ли ему теперь что либо расскажет.

- Но ты продолжаешь давать мне пищу для размышлений, последний во всëм. С чего вдруг тебя заботят мои связи?

Рун с досады захотел укусить самого себя. Вместо того, чтобы выведать необходимую ему информацию, он сам выложил ей всë, как на блюдечке. Призраки мастеров смотрели на него, как на идиота.

Инициатива ускользала из его рук быстрее, чем он мог себе представить. Виранка не уставала осыпать его всë новыми и новыми издëвками.

- Сдаëтся мне, ты слишком любопытен для обычного бродяжки.

Я бы даже сказала, что ты мне нравишься - самую малость, на чуточку, на ноготочек. Словно муха, пришпиленная к полотнищу, ты дëргаешь лапками в надежде высвободиться, не подозревая что вокруг тебя изначально не было свободы. Мир вокруг - коробка, а далëкие дали за толстым стеклом.

Рун стиснул зубы. Мысль о том, что его тащат на убой, будто на привязи и даже не скрывают этого, безмерной ношей лежала на плечах. Он тщетно пытался успокоить себя лишь тем, что без него весь этот виранский пафос, так и сочащийся с уст офицера - всего лишь пустая болтовня.

Он старался запомнить каждый поворот, каждую примечательную деталь вокруг - надежда верила, что он сможет выбраться и из этой передряги, и уж тогда главное попросту не заблудиться.

В одной из очередных просторной комнате было куда чище, чем в остальных. Время добралось и сюда, изрядно подточив основание толстых, резных колон и некогда блестящих от полировки стен. Разруха медленно, но верно следовала тем же путëм, что и время, подбирая всë, что оставят ей на поживу.

В обрамлëнных белым кирпичом нишах высились шестирукие статуи. Не заметить их было сложно - одна из них держала на вытянутых руках огромный шар, другая же стискивала монструзного вида клинки и одновременно, как будто, воздавала молитву. Рун осторожно коснулся поверхности одной из них - позеленевший от сырости метал был холодным и влажным.

- Пришли, - Зита остановилась у металлических, закрытых врат.