На вершине бездны

Задыхаясь, комиссар отвязал коня и, нервно захлестав его, направил прочь от усадьбы.

Влетев на комендантский двор, Кобылин вломился в караульную.

— Где капитан?! — заорал он в лицо подскочившему солдату.

— Тут я. Тут! Чего орёшь?! — раздался голос из соседней комнаты, и показался жующий мужчина.

— Всё! Накрыли голубчика! — возбуждённо пританцовывая, выпалил Кобылин. — Вот смотри! — доставая из-за пазухи документы, добавил он. — Собственной рукой написал себе приговор.

Капитан, перестав жевать, внимательно посмотрел на бумаги.

—Там таких рукописей полный стол, — пытаясь отдышаться, произнёс комиссар. — Нужно срочно брать старого ублюдка. Срочно брать, пока не сжёг.

— Сержант! — заорал капитан. — Поднимай людей! Седлать коней и сейчас же скачите к дому Массара Годо. Положите мордой в пол каждого! Чтобы ни одна крыса не улизнула! Выполнять!!!

Через двадцать минут солдаты уже выбивали дверь в поместье. Ввалившись внутрь, стража обыскала дом. Годо со связанными руками привели к капитану.

Рубашка старика была выпачкана в свежей крови. Найдя тело Даримы, старик рыдал над ней, как обезумевший. Для Годо Дарима была как дочь. Глаза его в эти минуты были отрешёнными, казалось, он не слышал ничего из того, что спрашивал его капитан.

Кобылин грязными сапогами прошагал в кабинет. Открыв потайной вход в библиотеку, комиссар довольно стал наблюдать, как солдаты выносили наверх стопки обличительных документов.

— Ничего не теряйте, болваны! — заорал он на уронившего рукопись солдата.

Со стороны заднего двора раздался грохот. Капитан кивнул солдату на дверь, ведущую во двор. Подчинённый осторожно потянул за ручку. Дверь заскрипела, и из проёма на солдата вывалился обмякший сержант.

— Что за хренотень?! — заорал Барзола.

Резкая оранжевая вспышка, и открывший дверь солдат как подкошенный рухнул рядом с сержантом. Под лязганье обнажающихся мечей в комнату вошёл Валейтудо.

— А вот и наш проповедник! — хлопнув и потерев ладоши, произнёс Кобылин.

— Живым взять! — рявкнул солдатам капитан.

Стражники бросились на монаха, а Валейтудо невозмутимо принялся выбивать из них напрасную самоуверенность. Четверо стражников, оглушённые тяжёлым посохом монаха, в нелепых позах распластались на полу. Ещё двое, не в силах выполнить приказ взять живым, беспомощно кружили вокруг монаха, не решаясь напасть.

Наконец один из солдат в отчаянии выхватил меч, но тут же со звоном выронил его, схватившись за отбитую руку.