Глазами волка

— Привет, сарды,— Маэс хищно заулыбался,— По какому поводу фригийские колпаки носим?

— А тебе какое дело? Мы тебя всё равно не пустим.

— Я здесь, если что, живу.

— Тем более не пустим.

— Давайте по-хорошему. Я ведь злой.

— Может и злой. Но безопасный.

— Так, ребята, вы перестаёте мне нравится. Вы хоть знаете, кто я такой?

— Знаем слишком хорошо.

— И не пускаете?

— Поэтому и не пускаем.

— Значит, не пускаете. Ну, хорошо...

— Для тебя — ничего хорошего.

— А у вас проблемы будут…

— У тебя проблемы уже есть.

У Маэса уже была наготове очередная колкость. Конечно, она едва ли помогла бы ему попасть домой. Однако достаточно обидная, чтобы он не чувствовал себя обиженным.

Но его новый друг опять всё сорвал.

Маэс уже вглядывался в лицо оппонента, чтобы швырнуть в него вызов — и тут губастое лицо скривилось, а колпак полетел в сторону. Приятель сарда опешил, потом кинулся на выручку. Но было поздно.

Непонятно, где Лик раздобыл эту длинную крепкую палку. Но он работал ей превосходно.

Удар, второй, третий — и вот палка противника полетела на землю. Сам сард согнулся пополам и изрыгает проклятия. Распаливашись, он бросился снова — но не успел достичь даже расстояния вытянутой руки. Два точных удара отправлили его на землю, по соседству с колпаком.

Изрыгая проклятья на родном языке, сарды поползли прочь

— Колпаки не забудьте!— посоветовал Маэс, переступая через стонущие тела,— Это вам, сарматы, за царя Сафира, которого вы предали.

14

Оказавшись во внутреннем дворике, Лик обнаружил, что с этой стороны дом выглядел ещё заброшенней. Тесный прямоугольник окружали внутренние стены со следами штукатурки. Первый этаж из камня, второй — из дешёвого кирпича. Лабиринт деревянных лестниц и переходов оплетал их, словно виноградная лоза, а поперёк дворика громоздились такие же деревянные сараи.

Маэс повёл его к полузаметному проходу. Они спустились по ступенькам и оказались в просторной комнате.

Полуподвальное обиталище Маэса напоминало одновременно подземную тюрьму и волчью нору.

На первый взгляд, здесь не было даже мебели. И правда, зачем волку мебель?.. Но стоило Лику сесть на циновку — как появился столик. На столике были оливки, немного сыра, вяленые рыбины и две чаши для вина.

Лик прислушался к себе. Свет из двух окошечек пока ещё дневной, молочно-белый.