Глазами волка

А здесь — изгнанники, чужеземцы, может даже и рабы, что тайком выбрались из норы под покровом родной лунной ночи.

Зря Маэс попросил о помощи на публике. Из десяти собравшихся — девять думает, как помочь, а один — как потише и понезаметней передать Евдоксу весточку, что должник — здесь…

Но даже если предатели здесь и были, они не решались подавать вида. Слишком много здесь верных лап и зубов, пусть и невидимых.

Наконец, привратник заговорил снова:

— Я уверен, что ты собрал нас, чтобы оценить силы.

Нас в городе столько, сколько нас есть. Ни одну голову сделать рыжей мы не можем.

— Не я собрал. Луна собрала.

— Давай, говори до конца. Что ты задумал?

— Я не знаю, что привело вас в Херсонес,— заговорил Маэс. Сейчас он выглядел строгим и спокойным — словно опять выходил на арену,— Я пришёл сюда за свободой. Я хотел жить так, как хочу. Когда-то и степные скифы были свободными, сами избирали военачальников и единственным, что отличало такого предводителя — это повязка на копье и личная доблесть.

Сейчас всё иначе. Сарматы поработили северных скифов, а цари — южных. Херсонес — последний свободный город на нашей земле. Сейчас три царя собираются воевать против него. Каждый из них может набрать больше войск, жителей в городе. И ни один из этих царей нам, как оказалось, не друг. Да и зачем царям друзья? У них же есть подданные… Внутри города у нас тоже немало врагов. А друзей нет нигде. Моя честь не позволяет мне склониться под игом. И если наши враги могут раздавать красные колпаки, то мы не может ни одну голову сделать рыжей и ни один глаз — зелёным. Свобода — вот наш единственный друг. Я зову всех терионов, всех неврийцев, всех скифов и вообще всех, кому дорога свобода — уйти из города.

Привратник усмехнулся.

— Ты, похоже. у Арба-кифареда наслушался. Куда ты пойдёшь? Вокруг — степь, и эта степь — царская. Что ты там будешь есть? Зайцев ловить? Или, вместе с нашими обычными собратьями, будем устраивать набеги на овчарни?

— Я предлагаю основать свой город,— ответил Маэс,— Где-нибудь в Таврийских горах.

Горные племена до сих пор не знают рабства.

Послышался удивлённый гомон.

— А с пленными они что делают?— осведомился уже знакомый неправильный голос.

— Приносят в жертву, разумеется. Подводят к алтарю — и дубиной по темени!— радостно сообщил Маэс,— Тавры не забыли, что смерть — лучше, чем унижение. Они будут только рады новым войнам и ремесленникам.