Глазами волка

Сам знаю, не важно, что я там думаю… Я о том, что скоро война. Говорят, царь Палак, или ещё какой-нибудь царь, собирается воевать с городом. И почтенный Евдокс в этом тоже уверен. И что вы думаете, они забыли распри? Нет! Каменщики и горшечники чинят стены. А хозяева виноградинков науськивают клиентов друг на друга! Мои друзья в этом замешаны, теперь не отмоются,— на этом месте Ихневмону стало горько от слёз,— Вы понимаете?

Арб поднялся и потрусил за холм. Ихневмон зашагал следом, но остановился около погасшего очага.

Арб никуда его не приглашал. Просто он, как принято у городских жителей, скрывался для метаморфозы.

И вот отшельник вернулся обратно, уже на двух ногах, и в сложенной пополам хламиде. Он был моложе, чем запоминался, лет тридцати пяти, и не очень высокий, всего на голову выше не по годам длинного Ихневмона. Глаза бросали довольные искорки, а разметавшиеся волосы были по прежнему двухцветные, чёрные с белой полоской.

Арбантропов определяли ещё в детстве по этой “барсучьей метке”.

— Повтори,— попросил Арб,— Что у нас — мир или война?

— Война. Прямо как вы пели.

— Я не пел, я утверждал. В пении пускай певцы состязаются.

Арб полез в своё логово. Ихневмон остался ждать снаружи. Там, внутри, наверное, так тесно, что даже одному человеку сложно поместиться.

Наверное, он полез за кифарой. Интересно, о чём его новая диатриба?..

Арб показался наружу, с ниткой паутины на правом ухе. Он тащил, обхватив всю груду руками, старое копьё, потускневший шлем, панцирь, щит и прочее вооружение гоплита.

Всё это он вывалил на траву и начал разбирать.

— Что вы делаете?— не выдержал Ихневмон.

— На мой город напали,— ответил Арб,— Надо занять место в строю.

— Но вы же говорили, что чихали на человеческие постройки!

— На простройки чихал, а на клятвы — нет. Я обещал богам и горожанам, что буду защищать город. Вот время и настало.

— Но какой смысл защищать тех, кого презираешь?

Арб посмотрел на него из-под чёрных бровей.

— Как думаешь, почему есть терионы-волки, но не бывает терионов-собак?— спросил он.

Ихневмон задумался.

— Может, комплекция не подходит?— предположил он.

— Нет. Всё дело в том, что человек приручил собаку не сразу. А ликантропы рождались среди людей всегда. Оборотень — ровесник человеческого рода, они из одной глины.

— Вот как!— Ихневмон, к своему стыду, никогда ещё о этом не задумывался.

— Потому меня и удивили твои речи.